Горшенин спрашивает:
— А что это у тебя так шлем надет? — Сам повернул его и увидел ссадину.
— Конечно, Берлин поцарапалась! Чтобы в два дня красоту восстановить.
— Есть!
Велико было наше с Тамарой разочарование, когда во время праздника на аэродроме, на котором присутствовали товарищи Сталин, Ворошилов, Каганович и Андреев, нам с Тамарой прыгать не пришлось. Мы чуть не плакали от досады; нам не пришлось прыгнуть перед любимым вождем и его соратниками.
Мы уже одетые сидели в кабине самолета и вдруг нам сообщают, что уже поздно и товарищ Сталин вместе с членами правительства собираются уезжать.
Нам предложили вылезть и снять парашюты. Тов. Дейч представил меня и Тамару товарищу Сталину и членам правительства. Это было для нас так неожиданно, что, когда товарищ Сталин пожал мне руку, я была очень смущена. Но мягкий взгляд вождя, его ласковая, отеческая улыбка сразу как рукой сняли всякое волнение.
Нас представили как специалисток по затяжному прыжку. Товарищ Ворошилов спрашивал нас:
— А как во время затяжного прыжка, — голова не кружится?
Он интересовался техникой выполнения прыжка, спрашивал, как выходим из штопора, какие положения бывают при падении. На все вопросы мы дали, кажется, вполне удовлетворительные ответы. Этот день я всегда вспоминаю, как самый счастливый в моей жизни.