ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
I.
Шатожиронъ-ле-Буръ и Шатожиронъ-ле-Вьель.
Собирательные интересы во Франціи часто противятся духу единства, къ которому стремится правительство. Возьмите на удачу общину, большую или малую, и вы навѣрное найдете въ ней разнородные элементы, готовые отдѣлиться одинъ отъ другаго при малѣйшемъ ослабленіи правительственной силы, ихъ связывающей. Если, напримѣръ, городъ выстроенъ отчасти на высотѣ, отчасти въ долинѣ (обыкновенное положеніе старинныхъ городовъ), то по этому самому онъ раздѣляется уже на двѣ рѣзко-противоположныя части: на верхній и нижній городъ. Даже тотъ, кто не жилъ въ Генуѣ, пойметъ, что въ этихъ двухъ названіяхъ заключается понятіе о сношеніяхъ не совсѣмъ-пріязненныхъ. Окруженъ ли городъ предмѣстіями -- новая причина раздоровъ! Предмѣстія -- прирожденные враги города; первыя жалуются на эгоизмъ своей администраціи; городъ же завидуетъ льготамъ предмѣстій; единственная разница въ этомъ случаѣ та, что междоусобная война идетъ не снизу вверхъ или наоборотъ, а движется отъ окружности къ центру и обратно. Если случайно река пересѣкаетъ городъ, то сколько ни стройте мостовъ, а все-таки не соедините кварталовъ, лежащихъ по берегамъ рѣки; быть-можетъ, вамъ удастся засыпать реку, но ужь никакъ не засыплете рва, вырытаго съ незапамятныхъ временъ взаимными притязаніями и соперничествомъ. И въ-самомъ-дѣлъ, какимъ-образомъ достигнуть того, чтобъ лѣвый берегъ не завидовалъ правому и чтобъ послѣдній не пользовался, въ ущербъ своему собрату, болѣе-выгоднымъ положеніемъ, дарованнымъ ему случаемъ?
Изъ послѣднихъ словъ можно бы заключить, что мы имѣемъ намѣреніе представить въ подтвержденіе примѣръ, который у насъ передъ глазами, въ самомъ Парижъ. Спѣшимъ отклонить упрёкъ, который подобное предположеніе могло бы, по справедливости, навлечь на насъ. Интересы Парижа такъ хорошо поддерживаются комитетомъ, на который возложена забота о нихъ, что романъ не имѣетъ права браться защищать ихъ. Сверхъ-того, примѣшивая къ легкому произведенію воображенія мысли о важныхъ общественныхъ вопросахъ, писатель подвергается опасности раздавить тяжестію украшеній главное шаткое основаніе своего зданія. Пройдемъ же почтительно мимо святилища парижскаго эдильства и поведемъ читателя на сцену менѣе-обширную, слѣдовательно, болѣе-соотвѣтствующую скромнымъ притязаніямъ нашего сочиненія.
Шатожиронъ-ле-Буръ, одна изъ населеннѣйшихъ деревень департамента Саоны-и-Луары, лежитъ на берегу маленькой рѣчки, вытекающей изъ западнаго склона Кот-д'Орскихъ-Горъ и впадающей въ Арру, въ нѣсколькихъ льё отъ сліянія ея съ Бурбенсой. Дорога изъ Отёна въ Шаролль пересѣкаетъ селеніе отъ сѣвера къ югу и перерѣзана дорогой изъ Мулена въ Шалонъ. По которой бы изъ этихъ дорогъ ни ѣхалъ или ни проходилъ путешественникъ, вездѣ ему представляется масса домовъ, которые, будучи иначе и лучше расположены, могли бы образовать цѣлый городокъ. Подобно шахматамъ въ безпорядкѣ, эти разбросанныя жилища покрываютъ довольно-значительное пространство по обѣимъ сторонамъ рѣки, черезъ которую въ серединѣ проходитъ мостъ, лежащій на трехъ аркахъ. Такъ-какъ въ немъ замѣчательны только огромные размеры камней, изъ которыхъ онъ построенъ, то мы не останавливаясь пройдемъ мимо моста.
На двѣсти футовъ выше, вода рѣки, остановленная шлюзами, выстроенными изъ столь же плотнаго матеріала, наполняетъ каналъ кузницы, которая хотя и не можетъ вступить въ соперничество съ прекрасными крёзотовскими железными заводами, находящимися нѣсколько-далѣе, но все-таки имѣетъ свою важность и содѣйствуетъ благосостоянію того края, доставляя ежедневно занятія, а слѣдовательно и хлѣбъ, большому числу работниковъ.
Другое зданіе, не столь полезное, но болѣе-величественное, высится близь моста, на единственной площади селенія; это замокъ, не слишкомъ еще древній, ибо стиль архитектуры его можно отнести не далѣе, какъ къ концу шестнадцатаго столѣтія, но все-таки замокъ, настоящій замокъ, какихъ ужь нѣтъ нынѣ.
Ровъ, остатокъ среднихъ вѣковъ и воспоминаніе о войнахъ Лиги, во время которыхъ онъ былъ вырытъ, окружалъ некогда зданіе со всѣхъ сторонъ и отдѣлялъ его отъ садовъ. Въ более-мирное время, этотъ ровъ былъ отчасти засыпанъ; но онъ уцѣлѣлъ со всею своею феодальною важностію передъ замкомъ, отдѣляя послѣдній отъ площади, и воображенію не трудно превратить въ подъемный мостъ насыпь, шириною около двадцати футовъ, находящуюся передъ решетчатыми воротами, ведущими на парадный дворъ.
По угламъ, четыре круглыя башенки, поддерживаемыя выпусками замысловатой работы, возвышаются надъ главной крышей своими остроконечными кровлями; но тщетно ищетъ взоръ на сквозныхъ флюгерахъ ихъ какіе-либо слѣды гербовъ, которые никогда украшали ихъ. То, что кисть маляра стерла съ флюгеровъ, молотъ каменьщика грубо уничтожилъ въ орнаментахъ, окружавшихъ главную дверь. Безобразныя выпуклости, какъ пятна отдѣляющіяся отъ мрачнаго цвета фасада, -- вотъ все, что осталось отъ герба, изваяннаго однимъ изъ лучшихъ учениковъ Жана Гужона. Въ 1793 году, ярость грубой черни безжалостно истребила произведеніе, которое за два столѣтія съ любовію ласкалъ рѣзецъ искуснаго художника. Счастливъ еще замокъ, что отделался такъ дешево и спасся отъ пожара, разведеннаго въ немъ, вѣроятно, для большаго прославленія республики, чернью дикою и безсмысленною въ своей ярости.