Г-нъ Бобилье, еще более обрадованный побѣдою, одержанною надъ священникомъ, ступилъ три шага впередъ прежде, нежели лакеи успѣхи открыть дверцы. Сначала онть поклонился съ важнымъ и вмѣстѣ почтительнымъ видомъ г-жѣ Бонвало, пестрота которой невольно привлекла взоръ его; потомъ съ признательностію пожалъ протянутую къ нему руку маркиза и заговорилъ торжественнымъ голосомъ:
-- Г-нъ маркизъ, г-жа маркиза! какой прекрасный день...
-- Постойте, любезный г-нъ Бобилье, прервалъ его маркизъ, удерживаясь отъ улыбки: -- уваженіе къ вамъ не позволяетъ мнѣ выслушать вашей рѣчи сидя; позвольте намъ выйдти изъ коляски.
Лакеи, настоящіе Парижане, успѣли уже помѣняться насмѣшливыми замѣчаніями касательно забавной фигуры мирнаго судьи и другихъ, не менѣе потѣшныхъ Шатожиронцевъ.
Маркизъ первый выскочилъ изъ коляски и намѣревался высадить свою тещу; но старый чиновникъ рѣшительно тому воспротивился.
-- Г-нъ маркизъ, сказалъ онъ съ почтительною живостію и снимая съ правой руки перчатку, какъ человѣкъ, знающій всѣ правила этикета: -- позвольте мнѣ требовать привилегіи, которою пользовались всѣ мои предки. Въ такой прекрасный день, когда г-жа маркиза де-Шaтижиронъ впервые ступаетъ на шатожиронскую землю, мнѣ принадлежитъ честь помочь ей выйдти изъ экипажа.
-- Любезный Бобилье, я нимало не намѣренъ оспоривать вашихъ привилегій, отвѣчалъ маркизъ улыбаясь: -- но позвольте мнѣ сперва высадить г-жу Бонвало.
Слова эти были сопровождаемы значительнымъ взглядомъ, и старый чиновникъ покраснѣлъ до ушей, узнавъ свою ошибку, которая, впрочемъ, ни мало не повредила ему во мнѣніи любезной вдовы.
-- Этотъ старичокъ очень-безобразенъ, сказала она вполголоса, опираясь на руку маркиза:-- но очень-любезенъ.
За тѣмъ г-нъ Бобилье могъ воспользоваться тѣмъ, что называлъ привилегіею своихъ предковъ: сообразуясь съ старинными законами церемоніала, онъ подалъ не руку, а обшлагъ своего рукава г-жѣ де-Шатожиронъ. Поблагодаривъ его граціозной улыбкой, маркиза коснулась руки его и легко соскочила на земь.