-- А ты еще вѣришь въ обѣщанія? сказалъ Ланжеракъ:-- молодёнекъ же ты!
-- Увѣряю васъ, почтеннѣйшій г. Бобилье, продолжалъ маркизъ: -- вы ошибаетесь!
-- Въ доказательство того, что я не ошибаюсь, отвѣчалъ мирный судья: -- скажу вамъ, что въ послѣднія двѣ недѣли всѣ лица, опасающіяся гнѣва правительства или нуждающіяся въ правительствѣ, были всячески убѣждаемы дѣйствовать въ пользу кандидатетва господина Гранперрена.
-- Какъ! и васъ убѣждали?
-- Меня? нѣтъ; мои правила и преданность вашей фамиліи такъ извѣстны, что никто не рѣшился ко мнѣ обратиться; но убѣждали мэра, его помощника, сборщика податей, словомъ, всѣхъ лицъ, болѣе или менѣе зависящихъ отъ правительства; и я долженъ доложить вамъ, господинъ маркизъ, что кромѣ Амудрю, котораго я уговорилъ по извѣстнымъ вамъ причинамъ, всѣ прочіе подадутъ голосъ въ пользу господина Гранперрена.
-- Вы въ томъ увѣрены? спросилъ Шатожиронъ съ нѣкоторымъ безпокойствомъ.
-- Совершенно увѣренъ; доказательствомъ тому, что дѣло серьёзно завязалось, служитъ пріѣздъ г. Буажол и, совѣтника маконской префектуры, главнаго распорядителя выборовъ въ нашемъ департаментѣ; онъ пріѣхалъ вчера вечеромъ въ Шатожиронъ, и сегодня обѣдаетъ у г. Гранперрена, куда соберутся многіе избиратели и куда, къ крайнему моему изумленію, приглашенъ и адвокатъ Фруадво. Тутъ кроется какая-нибудь тайна.
-- Что за человѣкъ этотъ Гранперренъ? спросилъ Ланжеракъ, быстро вскочивъ съ дивана.
-- Честный человѣкъ, отвѣчалъ мирный судья.
-- Я не о томъ спрашиваю. Честолюбивъ онъ?