-- Что же я говорилъ?
-- Вотъ твои слова: "черезъ мѣсяцъ я буду членомъ главнаго совѣта Департамента Саоны-и-Луары; черезъ три мѣсяца буду депутатомъ Шарольскаго-Округа, ибо теперешній депутатъ такъ боленъ, что не доживетъ до того времени; наконецъ, исполнивъ обязанности, предписанныя закономъ 1831 года, я получу пэрство, потерянное моимъ отцомъ, и тогда разсчитаюсь съ правительствомъ."
-- Не-уже-ли я это сказалъ?
-- Слово-въ-слово. Ты видишь, правительство предупредило тебя и само съ тобою разсчитывается.
-- Положимъ, что я это и говорилъ; но кто могъ пересказать мои слова?
-- Ты, право, забавенъ; а Блассиньи, невыходящій изъ министерства внутреннихъ дѣлъ?
-- Правда; онъ былъ приглашенъ.
-- Онъ-то все и пересказалъ. Очень-натурально, что наши министерскіе господа, узнавъ твои намѣренія, покинули тебя и пристали къ Гранперрену. Съ одной стороны, пэрство и непріятные разсчеты, а съ другой нѣсколько сантиметровъ красной ленточки: въ такомъ выборъ затруднится только глупецъ, а эти господа далеко не глупы.
Маркизъ закусилъ губы и промолчалъ нѣсколько минутъ.
-- Хорошо, сказалъ онъ наконецъ съ принужденнымъ равнодушіемъ:-- вы, можетъ-быть, оба правы, и я охотно вступаю въ новое положеніе, приготовленное для меня правительствомъ, которому послѣ найду случай доказать свою признательность.