-- Прекрасно! продолжалъ баронъ:-- но вы не такъ поняли мое запрещеніе. Съ опущенными глазами и суровымъ выраженіемъ лица вы похожи на монастырку, между-тѣмъ, какъ для успѣшнаго исполненія моего намѣренія вы должны минутъ пять, по-крайней-мѣрѣ, играть роль кокетки.
-- Роль кокетки! Съумѣю ли я? наивно сказала Викторина.
-- Начало сдѣлано, возразилъ улыбаясь г-нъ де-Водре: -- выраженіе, съ которымъ вы произнесли эти три слова: "съумѣюли я?" и взглядъ, ихъ сопровождавшій, сдѣлали бы честь г-жѣ Марсъ въ самую блистательную ея эпоху.
-- Вы сегодня нестерпимо-злы, и если не перестанете, я возненавижу васъ.
-- Теперь же прошу представить чувство совершенно-противоположное ненависти.
-- Какое чувство? съ сердцемъ вскричала молодая дивушка.
-- О! успокойтесь! я многаго требовать не стану; прошу васъ только притвориться внимающею любезностямъ, которыя я будто-бы расточаю вамъ здѣсь, наединѣ, въ тѣни этихъ ромaничecкихъ каштановъ.
-- Я даже позволяю вамъ дѣйствительно говорить мнѣ любезности; это будетъ гораздо-пріятнѣе вашихъ насмѣшекъ.
Во время этого разговора, Викторина и г. де-Водре опять стали прогyливаться, и баронъ нарочно старался быть замѣченнымъ влюбленнымъ Фруадво.
-- Знаете ли, спросилъ баронъ по прошествіи нѣсколькихъ секундъ;-- что мы теперь дѣлаемъ?