У Проспера Шавле были между гостями враги; да и у какого сборщика податей нѣтъ ихъ? За иронической выходкой барона послѣдовалъ общій, громкій смѣхъ, мало умѣряемый даже уваженіемъ къ хозяевамъ дома. Что же касается до бѣдняка, навлекшаго себѣ своею неосторожностью такой рѣзкій урокъ, то, раскраснѣвшись, сконфузившись и молча перенося обиду, потому-что г. Гранперренъ знакомъ заставилъ его не возражать, онъ съузился, съёжился и готовъ былъ совершенно сплюснуться на стулѣ, какъ мѣшокъ, изъ котораго высыпаны сѣмена.
-- Каковъ нашъ кабанъ? шопотомъ спросила г-жа Гранперренъ у своего сосѣда съ лѣвой стороны.
-- У него зубъ остёръ, отвѣчалъ г. де-Буажоли съ саркастическимъ спокойствіемъ, которымъ отличались мѣткія остроты князя Талейрана.
-- Вы не унываете?
-- Я никогда не унываю, сударыня, вы сейчасъ убѣдитесь въ этомъ...
-- Стало-быть, вы не отказались отъ своего намѣренія?
-- Послѣ обѣда я нападу на дикаго звѣря, хотя бы мнѣ пришлось подвергнуться одинакой участи съ бѣднымъ сборщикомъ податей.
Обѣдъ продолжался еще долѣе часа, потому-что въ провинціи нескоро встаютъ изъ-за стола; но наконецъ наступила минута, когда хозяйка дома могла, не измѣняя законамъ никакого гостепріимства, подняться съ своего мѣста. Вслѣдъ за нею всѣ гости перешли изъ столовой на террасу, находившуюся между садомъ и домомъ, куда тотчасъ же былъ поданъ кофе.
Г. де-Буажол и не хотѣлъ далѣе отлагать своей аттаки. Воспользовавшись минутой, когда гости раздѣлились на нѣсколько группъ, онъ, съ чашкой кофе въ одной и золотой ложечкой въ другой рукѣ, пошелъ къ г. де-Водре, никогда непившему кофе и направлявшемуся къ г-жѣ Гранперренъ, сѣвшей на скамьѣ на одномъ концѣ террасы.