-- Подумали ли вы о томъ, г. де-Буажоли, что одинъ изъ противниковъ г. Гранперрена, маркизъ де-Шатожиронъ, мой племянникъ?
-- Смѣшно было бы, еслибъ я не подумалъ объ этомъ.
-- И, не смотря на то, вы стараетесь склонить меня на свою сторону?
-- Я уже имѣлъ честь говорить вамъ, что въ настоящую минуту это мое живѣйшее желаніе.
-- Однако вы должны же понимать, что еслибъ я захотѣлъ вмѣшаться въ дѣло, такъ скорѣе всего сталъ бы дѣйствовать въ пользу моего племянника.
-- Признаюсь, я подумалъ бы это о всякомъ другомъ, а не о г. баронѣ де-Водре.
-- Отъ-чего же такое исключеніе въ мою пользу?
-- Отъ-того, что баронъ де-Водре самъ человѣкъ исключительный, преданный, благородный, постоянный въ своихъ чувствахъ, неизмѣняющій своихъ правилъ, вѣрный своей партіи, не смотря на паденіе ея,-- словомъ, человѣкъ...
-- Вы опять принялись за басню, сухо прервалъ его сельскій дворянинъ.
Не смотря на увѣренность въ себѣ, г. де-Буажоли нѣсколько смутился.