-- Г. баронъ, продолжалъ онъ послѣ минутнаго молчанія: -- съ вами въ-самомъ-дѣлѣ очень-трудно разговаривать. При первомъ словѣ, похожемъ на похвалу, вы отскакиваете, какъ пугливый конь. Развѣ я виноватъ въ томъ, что въ-отношеніи къ вамъ истина похожа на лесть?
-- Еще! сказалъ г. де-Водре съ сардонической улыбкой:-- сдѣлайте одолженіе, кумушка-лиса, оставьте въ покоѣ мои перышки и объясните мнѣ причину, подавшую вамъ поводъ думать, что я покину своего племянника въ пользу г. Гранперрена?
-- Я объяснюсь ясно и категорически, отвѣчалъ г. де-Буажоли съ отчаянною рѣшимостью несчастнаго игрока, ставящего весь остатокъ своего состоянія на одну карту.-- Вы, г. баронъ, легитимистъ; въ 1830 году вы вышли въ отставку, чтобъ не присягать въ вѣрности нынѣшиму правительству, и по той же причинѣ вы никогда не появлялись на выборахъ. Итакъ, не можетъ быть, чтобъ вы смотрѣли безъ величайшаго неудовольствія на поступокъ г. маркиза де-Шатожирона, готоваго сойдти съ пути, по которому онъ шелъ до-сихъ-поръ по вашимъ слѣдамъ, и присоединиться къ новому порядку вещей. Вотъ что заставляетъ меня думать, что вы не только не будете помогать ему въ поступкѣ, который мнѣ не приходится порицать, но который въ вашихъ глазахъ долженъ равняться измѣнѣ, но, напротивъ, употребите всѣ средства помѣшать ему; и вотъ, изъ этого-то весьма-логическаго разсужденія вывожу я заключеніе, что вы не откажетесь содѣйствовать выбору нашего кандидата. Откровенно признаюсь, -- впрочемъ, вы сами знаете, -- что въ эту минуту все зависитъ отъ васъ однихъ. Если вы поддержите своего племянника, или даже если останетесь нейтральнымъ, мы будемъ побѣждены; если жь вы дадите намъ свои голоса, то маркизъ будетъ побѣжденъ и, слѣдовательно, по неволѣ останется на пути, на которомъ вы удерживали его шесть лѣтъ. Итакъ, вотъ въ чемъ разрѣшается весь вопросъ для васъ: или вы сохраните блескъ непорочной вѣрности имени Шатожирона, или запятнаете прошедшее его, позволивъ ему явиться въ тюильрискихъ спискахъ. Отъ васъ зависитъ избрать то или другое... Ну, что, г. баронъ? прибавилъ совѣтникъ, вперивъ въ стараго дворянина тонкій, проницательный взглядъ:-- довольны ли вы теперь? Назовете ли вы меня еще льстецомъ? Обвините ли въ неискренности? Все ли я кумушка-лиса?
-- Болѣе, нежели прежде, чортъ возьми! вскричалъ г. де-Водре сердито: -- потому-что теперь вы нашли настоящее средство выманить у меня сыръ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? сказалъ г. де-Буажоли, не будучи въ состояніи скрыть радости.
-- Не торжествуйте еще! отвѣчалъ баронъ, замѣтивъ невольное его движеніе: -- я ничего не обѣщаю, не беру на себя никакихъ обязательствъ. Скажу вамъ только, что я самъ разсматривалъ уже вопросъ съ той точки зрѣнія, съ которой вы сейчасъ представили мнѣ его съ свойственною вамъ ловкостью, и что я еще серьёзно подумаю. Однимъ словомъ -- я увижу!
-- Но вѣдь я долженъ ѣхать завтра, замѣтилъ г. де-Буажоли вкрадчивымъ голосомъ:-- и если бъ вы подали мнѣ малѣйшую надежду...
-- Вы уѣдете, но г. Гранперренъ останется; мнѣ кажется, это главное, отрывисто перебилъ его сельскій дворянинъ.
-- Разумѣется! но еслибъ передъ отъѣздомъ я былъ увѣренъ, то...
-- Повторяю вамъ: я подумаю.