-- Только бы Туссенъ-Жиль уговорилъ его сойдти къ намъ! сказалъ Готро.
-- А не сойдетъ, такъ обойдемся и безъ него, сухо отвѣчалъ писарь.
-- Вы можете обойдтись, если хотите, возразилъ мясникъ: -- но такъ-какъ предлагаемое намъ дѣло можетъ имѣть важныя послѣдствія, такъ я желалъ бы сперва услышать мнѣніе г. Фруадво.
-- Я нахожу, что въ этомъ случаѣ Готро правъ, сказалъ вице-президентъ, приподнявъ выдровую шапку и почесываясь: -- дѣло, по которому созвалъ насъ Туссенъ-Жиль, весьма-важно; насъ за него какъ-разъ по пальцамъ щелкнутъ. Адвокатъ знаетъ законы, и только онъ въ-силахъ сказать, до какихъ поръ мы можемъ идти, не подвергаясь опасности навлечь на себя скверную исторію.
-- Кажется, и я такой же законовѣдецъ, какъ адвокатъ Фруадво; я даже больше его, потому-что чиновникъ, возразилъ писарь съ досадой и завистью: -- стало-быть, если я говорю вамъ, что наше дѣло правое и что мы не подвергаемся никакой опасности...
Вермо не кончилъ своей фразы, когда дверь отворилась и въ комнату вошелъ хозяинъ гостинницы, мрачный, со свѣчою въ рукахъ.
-- Ну, что? Сойдетъ ли къ намъ господинъ Фруадво? съ живостію спросили трактирщика нѣкоторые изъ присутствующихъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Туссенъ-Жиль угрюмо и погасилъ свѣчу, хотя она была совсѣмъ-нелишняя.
-- Не хочетъ сойдти? спросилъ мясникъ.
-- Не хочетъ, съ прежнимъ лаконизмомъ возразилъ трактирщикъ.