На другой день утромъ, до обѣдни, Жоржъ Фруадв о, въ блузѣ и тиковыхъ панталонахъ, возбудившихъ въ такой степени негодованіе стараго мирнаго судьи, сидѣлъ одинъ въ комнатъ съ двумя кроватями, которой онъ остался единственнымъ владѣтелемъ послѣ переселенія виконта де-Ланжерака въ замокъ.
Передъ каминомъ, въ которомъ съ вечера потухъ огонь, лежало на стульяхъ платье, нашедшее такое коварное гостепріимство въ рѣкѣ; оно давно уже высохло, но владѣтель его не могъ еще рѣшиться осмотрѣть поврежденія и придумать средства къ исправленію ихъ. Мрачный и задумчивый, онъ по-временамъ бросалъ на совершенно-новое, но плачевнымъ образомъ испорченное платье взоръ бабочки, превращенной въ червяка злою шалостью школьника, и грустно смотрящей на свои валяющіяся въ пыли крылышки.
Столъ, на которомъ завтракалъ виконтъ де-Ланжеракъ, былъ заставленъ остатками уединенной, но изобильной трапезы, изъ чего можно было заключить, что и хозяйство гостинницы Коня-Патріота, подобно большей части сельскихъ гостинницъ, отличалось сельскою простотою и философскою безпечностью. На другомъ столѣ, стоявшемъ въ углубленіи другаго окна, также видны были слѣды гораздо-болѣе скромнаго обѣда, потребованнаго влюбленнымъ адвокатомъ вопреки его горести и досадѣ и изъ невольнаго повиновенія настойчивымъ требованіямъ молодаго, здороваго аппетита, еще болѣе возбужденнаго утренней охотой.
Посреди комнаты, полусонный Пирамъ, вытянувъ хвостъ и положивъ морду между передними лапами, смотрѣлъ на своего хозяина умными глазами и, казалось, раздѣлялъ печаль его, какъ никогда раздѣляли печаль кони Ипполита.
-- Несбыточныя надежды, безразсудныя намѣренія и вѣчная, безполезная борьба,-- вотъ жизнь моя! говорилъ про-себя Фруадво, въ двадцатый, быть-можетъ, разъ повторяя этотъ горькій монологъ унынія людей, недостигшихъ еще тридцатилѣтняго возраста.-- Еслибъ я послѣдовалъ своему призванію и посвятилъ себя званію моего отца, такъ составилъ бы себѣ карьеру, я въ томъ увѣренъ, ибо въ жилахъ моихъ течетъ солдатская кровь. Я уѣхалъ бы въ Африку, и еслибъ климатъ и сталь Арабовъ пощадили меня, то воротился бы съ чиномъ. Но могъ ли я воспротивиться желанію матери, и въ какое время? когда смерть мужа оставляла меня одного ей въ опору? Изъ угожденія ей, я учился правамъ; съ ними, говорятъ, можно до всего доидти. Бѣдная матушка! ей такъ часто повторили эту нелиность, что она твердо ей вѣрила. Въ своемъ заблужденіи, съ которымъ она по счастію сошла въ могилу, она придумывала для меня самую блестательную будущность. Она уже возвысила меня до совѣтника королевскаго суда въ Дижонѣ, до генеральнаго прокурора, до перваго президента; почемъ знать, быть-можетъ, до министра! По дорогѣ къ воздушнымъ замкамъ мы останавливаемся не ранѣе, какъ дошедъ до нельзя. И гдѣ же пресѣклась для меня эта обманчивая дорога? У запущеннаго захолустья, называемаго Шатожиронъ, и безвозвратно пожирающаго ежедневно всѣ способности ума моего!
Молодой адвокатъ опустилъ голову на грудь и пробылъ нѣсколько минутъ въ мрачной неподвижности.
-- Не имѣя ни протекціи, ни друзей, я однакожь боролся, продолжалъ онъ свой печальный монологъ: -- могу отдать себѣ справедливость въ томъ, что хотя всѣ покинули меня, я самъ не покидалъ себя; но могъ ли я поднять двойную тяжесть неизвѣстности и бѣдности, когда вездѣ обрушивалась вокругъ меня земля подъ рычагомъ моимъ? Гдѣ мнѣ было найдти ту точку опоры, которую требовалъ Архимедъ, чтобъ сдвинуть весь шарь земной? Еслибъ курсъ правъ, пройденный мною, не истощилъ моихъ послѣднихъ средствъ, еслибъ я могъ нанять себѣ квартиру, приличнымъ образомъ меблировать ее и купить себѣ библіотеку, -- я остался бы въ Дижонѣ и, быть-можетъ, имѣлъ бы такой же успѣхъ, какъ и многіе другіе, въ которыхъ я признаю одно только преимущество, именно: удачу;-- въ жизни вѣдь все основано на удачѣ! Но могъ ли я принимать кліентовъ на чердакѣ? Нужда заставила меня воротиться въ прежнюю мою нору, гдѣ и умру какъ заяцъ, изнуренный тщетными усиліями. Правда, въ ожиданіи развязки, я старался пріобрѣсти всю славу, какую только можно пріобрѣсти въ этомъ захолустьѣ. Я первый адвокатъ этого кантона, цвѣтъ трибунала мирнаго суда, Демосѳенъ трибунала, Миносомъ котораго г. Бобиль е! Кліенты мои платятъ очень-дурно или совсѣмъ не платятъ, но за то божатся много и вездѣ воспѣваютъ мнѣ хвалу. На тридцать лье на поверхности земнаго шара, я имѣю нѣкоторое вліяніе; и еслибъ только могъ заплатить избирательную подать, такъ отъ меня зависѣло бъ сдѣлаться дѣйствователемъ на политическомъ поприщѣ. Наконецъ, величайшая слава и высочайшее торжество мое, вопреки свирѣпымъ крикамъ и насмѣшкамъ, которыми она осыпала меня вчера, мамзель Урсула Шавле, не отказалась бы принять мою руку и сдѣлаться г-жею Фруадво!
Съ этой послѣдней мыслію Жоржъ захохоталъ съ такою горечью и ироніею, что Пирамъ всталъ съ безпокойствомъ, приблизился и положилъ морду на колѣни своего господина, какъ-бы спрашивая его о причинѣ такой неискренней веселости.
-- Мало мнѣ было страданій самолюбія и бѣдности, продолжалъ молодой адвокатъ, машинально поласкавъ вѣрную собаку:-- къ нимъ примѣшалась, къ довершенію моихъ несчастій, безразсудная страсть! Я, ничтожный сельскій адвокатъ, безъ имени и состоянія, влюбился въ кокетку, у которой теперь уже 15,000 ливровъ дохода отъ наслѣдства, оставшагося ей послѣ матери, не считая того, что достанется ей послѣ Гранперрена! Какая дерзость! какое безуміе! Но и какое наказаніе!! Я сдѣлался вчера посмѣшищемъ! Хоть бы утонулъ я! Можетъ-быть, она не отказала бы мнѣ въ слезинкѣ; но я упалъ въ воду, какъ пьяница, барахтался въ ней съ граціею подстрѣленной утки, и, наконецъ, къ довершенію позора, всплылъ, вмѣсто того, чтобъ обѣими руками ухватиться за дно, что я и сдѣлалъ бы, еслибъ не растерялся! Вотъ позоръ, который будетъ меня преслѣдовать до послѣдняго дня моей жизни! При одной мысли объ немъ, краска стыда бросается мнѣ въ лицо, и мнѣ приходитъ охота выскочить въ окно!
Фруадво всталъ и скорыми шагами началъ прохаживаться по комнатѣ.