-- Господинъ Фруадво! продолжалъ совѣтникъ, садясь безъ приглашенія:-- не смотря на то, что меня называютъ дипломатомъ, что, можетъ-быть, извѣстно и вамъ, я человѣкъ прямой и въ серьёзныхъ дѣлахъ стараюсь какъ-можно-болѣе удаляться отъ проселочныхъ дорогъ, и сейчасъ докажу вамъ это. Вы, вѣроятно, уже угадали, что я пришелъ сюда не только для того, чтобъ освѣдомиться о здоровьѣ человѣка, весьма-любезнаго и умнаго, въ этомъ нѣтъ никакого сомнѣнія, но съ которымъ я никогда еще не имѣлъ случая встрѣчаться.
Фруадво заперъ дверь, приказалъ Пираму лечь въ уголъ и сѣлъ противъ совѣтника.
-- Если у васъ есть какое-нибудь дѣло до меня, сказалъ онъ: -- говорите; я слушаю.
-- Государь мой, продолжалъ г. де-Буажоли съ видомъ нѣсколько-грубоватои откровенности: -- вы человѣкъ молодой, бѣдный и съ большими способностями; соединеніе этихъ трехъ качествъ заставило васъ присоединиться къ оппозиціи -- это весьма-естественно. Стало-быть, вы республиканецъ. Но республика вышла изъ моды, и нѣтъ никакого вѣроятія, чтобъ до истеченія столѣтія намъ пришлось опять надѣть карманьйолку и фригійскую шапку. Слѣдовательно, ваша оппозиція несвоевременна, безразсудна и безплодна; съ нею вы кромѣ раскаянія ничего не наживете. Когда вы достигнете тѣхъ лѣтъ, когда всѣ мечты и иллюзіи разомъ улетаютъ отъ насъ, достигнете, то-есть, моихъ лѣтъ, тогда поймете пустоту и ничтожество теперешнихъ вашихъ самообольщеніи и раскаетесь въ томъ, что истратили лучшіе годы своей жизни, гоняясь за ними; но тогда будетъ поздно, ибо молодость такой капиталъ, который, будучи истраченъ, уже не возвращается. Словомъ, ослѣпленные химерами, ни безкорыстія, ни поэзіи которыхъ я не намѣренъ отвергать, вы попались въ безвыходный колодезь, въ которомъ ежеминутно подвергаетесь опасности утонуть; изъ этого-то колодезя я желалъ бы вытащить васъ, и вытащу, если только вы захотите взяться за руку, которую я вамъ протягиваю.
-- Милостивый государь, отвѣчалъ Фруадво, лицо котораго во время этой тирады мало-по-малу теряло всякое выраженіе:-- все сказанное вами, вѣроятно, не что иное, какъ вступленіе, составленное по всѣмъ правиламъ риторики; потрудитесь же приступить теперь къ главному предмету и скажите, что воспослѣдуетъ за моимъ выходомъ изъ колодца оппозиціи, предположивъ, что я буду такъ благоразуменъ, что не отвергну руку помощи, которую вамъ благоугодно протянуть мнѣ?
Не замѣчая или, лучше сказать, не обращая вниманія на иронію, заключавшуюся въ этихъ словахъ, г. де-Буажоли продолжалъ:
-- Я слышалъ, что вы, г. Фруадво, человѣкъ весьма-умный, и теперь вижу, что меня не обманули. Вы идете прямо къ цѣли; впрочемъ, это мнѣ нравится, потому-что я, какъ уже говорилъ вамъ, человѣкъ прямой. Итакъ, вотъ въ чемъ дѣло: у насъ теперь есть три вакантныя мѣста: мѣсто судьи въ Лангрѣ, намѣстника въ Шароллѣ и, наконецъ, третье, мѣсто слѣдственнаго судьи въ Семюрѣ. Если вы поймете свои выгоды, въ чемъ я почти не сомнѣваюсь, то я охотно возьму на себя трудъ доставить вамъ одно изъ этихъ мѣстъ. Вы можете выбирать любое; вотъ хоть, на-примѣръ, должность намѣстника въ Шароллѣ? Это недалеко отсюда и, по способностямъ своимъ, вы вполнѣ заслуживаете мѣста въ административной службѣ.
-- Такъ вотъ что вы мнѣ предлагаете! сказалъ Фруадво поклонившись, между-тѣмъ, какъ на лицѣ его нимало не выразилось волненіе, произведенное въ немъ этимъ предложеніемъ:-- позвольте же мнѣ спросить теперь, чего вы требуете отъ меня въ замѣнъ; потому-что это, вѣроятно, не подарокъ, а взаимная услуга?
-- Я требую отъ васъ самой простой и благородной услуги.
-- Въ чемъ она состоитъ?..