"Г-жа Гранперренъ надѣется, что приключеніе, о которомъ она столько вчера сожалѣла, не имѣло непріятныхъ послѣдствій; но если г. Фруадво желаетъ совершенно уничтожить все безпокойство, произведенное у насъ опасностью, которой онъ подвергался, то не откажется отобѣдать сегодня съ нами, безъ церемоніи, въ семейномъ кругу. Мы получили партитуру Гугенотовъ; въ ней есть басовая партія, которая какъ-будто нарочно написана для голоса г. Фруадво; кромѣ того, фортепьяно недавно настроено; слѣдовательно, все способствуетъ намъ заняться музыкой, въ вознагражденіе за плохой обѣдъ."
-- Доложи г-жѣ Гранперренъ, что я буду имѣть честь явиться на ея приглашеніе, сказалъ влюбленный адвокатъ, стараясь скрыть подъ видомъ равнодушія сильную радость, замѣнившую прежнее его уныніе.
Лишь-только слуга вышелъ, Фруадво однимъ скачкомъ очутился возлѣ своего платья, все еще разложеннаго на стульяхъ предъ каминомъ. Послѣ тщательнаго осмотра, онъ удостовѣрился, что кромѣ жилета, атласная матерія котораго значительно пострадала, вредъ былъ не такъ великъ, какъ ему прежде казалось, и что щеткой можно было привести все въ прежній порядокъ.
-- Стало-быть, вся бѣда ограничивается тѣмъ, подумалъ онъ: -- что я долженъ застегивать свой фракъ до-тѣхъ-поръ, пока финансы не позволятъ мнѣ купить новаго жилета. Человѣку полному и нѣсколько-широкоплечему довольно присталъ фракъ, застегнутый до верху; притомъ же, это придаетъ видъ оратора: Беррье, на-примѣръ, всегда застегнутъ. Кромѣ того, вторая дегатировка моего платья послужила ему даже въ пользу, ибо ни по чему такъ нельзя узнать нарядившагося по праздничному провинціала, какъ по лоску новаго платья.
Утѣшая себя такимъ-образомъ, адвокатъ вынулъ изъ ягдташа щетку, которою онъ не забылъ запастись наканунѣ, ибо ни за что въ мірѣ не поручилъ бы неуклюжему прислужнику гостинницы Коня-Патріота возстановленіе порядка въ костюмѣ, тѣмъ болѣе драгоцѣнномъ, что, кромѣ его, другаго не было.
-- Обѣдать съ нею! вскричалъ онъ, принимаясь за дѣло съ героическимъ жаромъ: -- какъ я былъ глупъ, предаваясь мрачнымъ мыслямъ! Никогда еще я не былъ такъ счастливъ. Видѣть, слышать ее! Говорить съ нею! даже, можетъ-быть, пѣть съ нею!..
Эти восторженныя восклицанія, прерываемыя ровными ударами щетки, превратились въ напѣвы, сначала неявственные, но принимавшіе мало-по-малу болѣе-опредѣлительный характеръ и слившіеся, наконецъ, въ громкую басовую арію дона-Маньифико изъ Ченеренціолы. Это была любимая арія шатожиронскаго виртуоза, который началъ ее пѣть въ-полголоса, а кончилъ во все горло съ силою, замѣнявшею никоторымъ образомъ недостатокъ искусства.
-- Я въ голосѣ, сказалъ онъ, съ самодовольствомъ прислушиваясь къ дребезжанію оконъ: -- вчера я немножко охрипъ, но сегодня у меня голосъ звучнѣе и звонче обыкновеннаго.
Между-тѣмъ, какъ молодой адвокатъ, одушевленный надеждой пропѣть дуэтъ съ предметомъ своей страсти, что, какъ всѣмъ извѣстно, составляетъ одно изъ сладостнѣйшихъ наслажденій земнаго рая, пока молодой адвокатъ проходилъ всѣ высокія и низкія ноты своего голоса и находилъ, что всѣ онѣ были въ удовлетворительномъ состояніи, эта столь же шумная, какъ и неожиданная вокализація сдѣлалась предметомъ изумленія всѣхъ посѣтителей, находившихся въ это время въ гостинницѣ Коня-Патріота.
-- Ничего, ничего, сказалъ Туссенъ-Жиль гостямъ, собравшимся въ столовой и спрашивавшимъ о причинѣ такого музыкальнаго шума:-- это адвокатъ Фруадво. Не знаю, какой воды онъ хлебнулъ вчера въ рѣкѣ, только съ-тѣхъ-поръ у него голова не на мѣстѣ, и я думаю, онъ совсѣмъ съ ума сойдетъ.