-- А кто виноватъ? Вы сами поставили вчера все вверхъ дномъ въ общинѣ; отъ-чего же у меня нельзя было повеселиться, коли вездѣ веселились?
-- Все-таки вы преступили законъ; а я смотрѣлъ сквозь пальцы, какъ и всегда, чтобъ только не сдѣлать вамъ непріятности. Далѣе: еслибъ я захотѣлъ произвести строгій осмотръ бъ вашемъ погребѣ, въ немъ вѣрно нашлось бы столько же подкрашенной водицы, какъ и вина; а вы знаете, что въ подобномъ случаѣ я имѣлъ бы право вылить всѣ ваши бочки на середину улицы... сдѣлалъ ли я это?
-- Говорите тише, сказалъ трактирщикъ съ безпокойствомъ; ему очень не хотѣлось, чтобъ обычные посѣтители, находившіеся въ сосѣдней комнатѣ, слышали довольно-явственно произнесенное обвиненіе въ подлогѣ.
-- Чего вы боитесь?
-- Кто-нибудь изъ моихъ постояльцевъ можетъ услышать эту коварную клевету...
-- Не сами ли вы говорили, что они ушли къ себѣ на верхъ?
-- Все равно; на подобныя клеветы и у стѣнъ есть уши.
-- Стало-быть, вы видите, что я всячески избѣгалъ сдѣлать вамъ непріятности; напротивъ, я даже всегда готовъ служить вамъ; вчера, на-примѣръ, представился тому случай, и я не замедлилъ имъ воспользоваться.
-- Какую услугу оказали вы мнѣ вчера? спросилъ капитанъ пожарной команды, снова возвысивъ голосъ:-- ужь не называете ли вы услугой вашего подлаго униженія предъ негодяемъ Бобилье?
-- Позвольте, не о томъ рѣчь!