-- Друзьями! Я вамъ больше не другъ, слышите ли?
-- Не слышу и слышать не хочу. Отъ-того-то я и пришелъ къ вамъ. Я бы пришелъ еще и вчера, но мнѣ хотѣлось дать остыть вашему гнѣву. Послушайте, Туссенъ-Жиль, вы имѣли время успокоиться, а потому будьте разсудительны; сходите-ка въ погребъ, да принесите бутылочку завѣтнаго винца; мы разопьемъ ее и потолкуемъ о дѣлахъ, какъ старые пріятели.
-- Вы забываете, г. мэръ, что ваши же постановленія запрещаютъ пить во время обѣдни, сказалъ трактирщикъ сардонически.
-- И вотъ какъ вы ихъ исполняете! отвѣчалъ Ачулрю, съ неподражаемымъ добродушіемъ указавъ на пустую бутылку и стаканы, стоявшіе еще на столъ:-- впрочемъ, такъ-какъ я самъ издаю постановленія, то имѣю право отмѣнять ихъ на время и по какимъ-либо особымъ обстоятельствамъ.
-- Отмѣните всѣ постановленія, такъ дѣла общины пойдутъ лучше! А между-тѣмъ знайте, что для васъ въ моемъ погребѣ нѣтъ ни одной капли вина.
-- Какъ хотите! Я попросилъ вина для васъ же, ибо знаю, что вы не прочь отъ стаканчика, другаго; а не хотите, такъ мы потолкуемъ безъ вина.
-- Мнѣ некогда долго толковать съ вами: если у васъ есть какое-нибудь дѣло до меня, говорите сейчасъ.
-- Туесёсъ-Жиль! возразилъ мэръ, болѣе и болѣе смягчая голосъ, по мѣрѣ увеличенія грубости трактирщика: -- вы должны отдать мнѣ справедливость, что я никогда не дѣлалъ вамъ непріятностей, хотя въ случаяхъ недостатка не было. На-примѣръ, гостинницы должны быть закрыты въ десять часовъ; а между-тѣемъ у васъ почти каждый день пьютъ и играютъ въ карты до одиннадцати часовъ, иногда и до полуночи.
-- Неправда, грубо отвѣчалъ трактирщикъ.
-- Нѣтъ, ужь извините, сказалъ Амудрю, не обращая вниманія на грубое опроверженіе словъ его:-- не далѣе, какъ вчера, въ двѣнадцатомъ часу, у васъ пили и шумѣли: полевой стражъ все видѣлъ въ щели ставень.