Вошедъ въ залу засѣданій грознаго республиканскаго клуба, кроткій Амудрю осмотрѣлся съ безпокойствомъ зайца, нечаянно попавшагося въ волчью яму.
-- Мнѣ послышалось, что вы были не одни? сказалъ онъ трактирщику мнительно.
-- Я разговаривалъ съ своими постояльцами, грубо отвѣчалъ Туссенъ-Жиль:-- они ушли къ себѣ на верхъ, и если вы желаете переговорить со мною наединѣ, такъ можете говорить смѣло.
-- Я не помѣшалъ вамъ?
-- Вы мнѣ не помѣшали, но весьма удивили меня.
-- Удивилъ? васъ, Туссенъ-Жиль?
-- Да, меня! отвѣчалъ капитанъ пожарной команды, почувствовавъ прежнюю ненависть къ почтенному чиновнику, когда первое волненіе, произведенное въ немъ неожиданностью его прихода, миновалось.-- Послѣ вчерашняго оскорбленія, я не ожидалъ видѣть васъ у себя.
-- А я именно пришелъ объясниться съ вами по вчерашнему дѣлу, сказалъ мэръ голосомъ столько же кроткимъ, сколько голосъ трактирщика былъ грубъ и рѣзокъ.
-- Объясниться! Еслибъ у васъ были сабля и умѣнье владѣть ею, я сказалъ бы вамъ: принесите свою саблю! заперъ бы ворота, чтобъ никто не помѣшалъ намъ, и тогда бы мы объяснились.
-- Полноте, Туссенъ-Жиль, полноте! возразилъ Амудрю, поблѣднѣвъ болѣе прежняго:-- развѣ такія глупости дѣлаются между старыми друзьями?