Вице-президентъ не сказалъ ни слова, но можно предположить, что онъ не безъ досады смотрѣлъ на своего соперника, отнявшаго у него честь предложенія дополненіемъ его.
-- Чтобъ ихъ чортъ побралъ съ ихъ гражданскимъ награжденіемъ! думалъ капитанъ пожарной команды:-- 864-мя франками я поплачусь за ихъ глупую саблю!
-- Гражданинъ-президентъ, сказалъ мелочной торговецъ: -- вы опять замолкли; не намѣрены ли вы отказаться отъ знака уваженія, предлагаемаго вамъ согражданами?
Туссенъ-Жиль понялъ, что, подавъ малѣйшее сомнѣніе на-счетъ своей признательности, онъ можетъ окомпрометтировать свою популярность, которою дорожилъ почти столько же, какъ деньгами.
-- Ньтъ, граждане, отвѣчалъ онъ съ принужденнымъ выраженіемъ признательности:-- я не намѣренъ отказаться; но сердце мое такъ полно, что не нахожу словъ благодарить васъ. Съ гордостію принимаю оружіе, предлагаемое мнѣ вами свыше заслугъ моихъ... да, я принимаю почетную саблю и клянусь заслужить право носить ее!
-- Мы въ этомъ не-сомнѣваемся, отвѣчали патріоты.
-- Клянусь, повторилъ капитанъ, возвысивъ голосъ:-- обнажать эту саблю только на защиту отчизны и свободы. Да, если когда-нибудь чужестранцы переступятъ за наши границы, или если коварная аристократія вздумаетъ поднять голову, я облажу славный мечъ, поднесенный мнѣ вами, граждане, отброшу отъ себя ножны и хоть бы мнѣ пришлось идти одному противъ цѣлой баттареи пушекъ, заряженныхъ картечью...
Сильный выстрѣлъ прервалъ рѣчь воинственнаго президента, изумивъ и смутивъ весь татожиронскій клубъ.