-- А если она не захочетъ сама пасть въ прахъ, такъ мы поможемъ ей! вскричалъ Пикарде, размахивая флагомъ, древко котораго онъ сжалъ въ рукѣ, превратившейся въ желѣзо отъ постояннаго обращенія съ молотомъ и наковальней.
-- Впередъ же! вскричалъ капитанъ пожарной команды громовымъ голосомъ.
-- Впередъ! повторила толпа въ одинъ голосъ.
-- Да, впередъ! заревѣлъ Пикарде, какъ-бы желая показать, что грудь его была такъ же крѣпка, какъ и кулакъ;
En avant, marchons,
Contre leurs canons...
-- Не надо Паризьенны! прервалъ его повелительнымъ голосомъ начальникъ этого народнаго движенія: -- Паризьенна хороша для тепленькихъ, а мы горячіе республиканцы; Марсельезу!
-- Да, Марсельезу! Марсельезу! заревѣла толпа.
Туссенъ-Жиль соскочилъ со скамьи, на которой ораторствовалъ; знаменщикъ Пикарде смѣло сталъ по лѣвую его сторону, а за ними около сотни отчаянныхъ демократовъ, непринадлежавшихъ, однакожь, къ самому честному народонаселенію Шатожирона, бросились къ замку, ревя во все горло знаменитый гимнъ, воспламенявшій уже своимъ припѣвомъ столько дивныхъ, кровавыхъ и глупо-смѣшныхъ сценъ.