Слѣдовательно, три главныя цѣли шатожиронскаго возмущенія были: обнаруженіе мнѣній, народное мщеніе и республиканское очищеніе; едва ли какая-нибудь программа могла быть болѣе систематически придумана.
Церемонія приближалась къ концу. Уже тріумфальная арка обратилась въ безобразную кучу, изъ которой постоянно стремились вверхъ пламя и дымъ; трещавшее дерево быстро превращалось въ пепелъ и уголья.
Изъ лентъ трехъ шатожиронскихъ цвѣтовъ, обвивавшихъ столбы, однѣ дѣлались жертвою пламени, а другія служили игрушкой бунтовщикамъ, оспоривавшимъ другъ у друга клочки ихъ, которыми одни повязывали себѣ шляпы, другіе шеи, третьи опоясывались.
Вокругъ пламени составился веселый кружокъ, ибо нѣтъ совершеннаго праздника безъ пляски. Рискуя опалиться пламенемъ или задохнуться отъ дыма, человѣкъ тридцать взялись за руки и съ аккомпаньеманомъ криковъ и кривляній, стали исполнять самую простую и, вѣроятно, самую древнюю хореграфическую фигуру, состоящую въ круженіи до упаду.
Съ вершины древа свободы, Пикарде, приложивъ руку ко рту, наигрывалъ губами фанфару, которую было бы весьма-трудно переложить на ноты, но которая, какъ по намѣренію, такъ и по исполненію, весьма походила на побѣдную пѣснь подравшагося пѣтуха. Хотя постъ, имъ выбранный, былъ весьма-неудобенъ, однакожъ кузнецъ съ особеннымъ удовольствіемъ оставался на деревѣ, чтобъ сохранить такимъ-образомъ неоспоримое преимущество надъ товарищами, находившимися метровъ на десять подъ нимъ.
У подножія завѣтнаго тополя, Туссенъ-Жиль, окруженный своимъ штабомъ, скрестивъ руки на груди, смотрѣлъ съ торжествующей улыбкой на пожарище, главнымъ виновникомъ котораго былъ онъ. При свѣтѣ горѣвшей тріумфальной арки и посреди бѣшеной круговой пляски, объявшей въ своемъ дикомъ вращеніи и древо свободы, свирѣпый республиканецъ представлялъ пародію на царя падшихъ ангеловъ, присутствующаго на какомъ-нибудь адскомъ торжествѣ.
-- Ну, что, граждане? сказалъ онъ, обратившись къ главнымъ членамъ клуба, толпившимся вокругъ него: -- что скажете? Хорошо ли я велъ дѣло? Довольны ли вы этимъ днемъ?
-- Чрезвычайно-довольны! Надо отдать вамъ справедливость, отвѣчалъ мясникъ Готро безпрекословно, потому-что очарованіе, неразлучное съ успѣхомъ, значительно возвысило Туссена-Жиля въ глазахъ его.
-- Да, конечно; мы довольны этимъ днемъ! дерзкіе аристократы получили порядочный урокъ; но пора кончить, сказалъ вице-президентъ Лавердёнъ, на торжествующемъ до-сихъ-поръ лицѣ котораго выразилось нѣкоторое безпокойство.
-- Когда послѣдніе остатки этого памятника будутъ истреблены, я прикажу расходиться по домамъ, отвѣчалъ капитанъ.