-- Не лучше ли разойдтись сейчасъ?
-- Отъ-чего?
Выразительнымъ взглядомъ Лавердёнъ указалъ на десятокъ людей безобразныхъ и оборванныхъ, собравшихся у самой рѣшетки и совѣщавшихся о чемъ-то тихимъ голосомъ.
-- Что же? спросилъ Tyccèm.-Жиль мелочнаго торговца.
-- Развѣ вы не видите Банкроша и его шайки?
-- Вижу.
-- Стало-быть, вы должны понять меня.
-- Я знаю, что вся эта шайка пользуется весьма-дурного репутаціею...
-- Скажите лучше, что въ ней нѣтъ ни одного человѣка, незаслуживающаго быть посланнымъ на галеры; и еслибъ я былъ въ числѣ присяжныхъ, когда въ послѣдній разъ судили Банкр о ша и маленькаго Ламурё, я не вышелъ бы изъ суда, еслибъ ихъ не приговорили. Это мародёры, грабители, воры, разбойники. Я увѣренъ, что никто, какъ Ламурё укралъ у меня въ прошломъ мѣсяцъ голову сахара; а что касается до Банкроша, такъ я готовъ отдать руку на отсѣченіе, что это онъ укралъ у меня въ прошедшее воскресенье славнаго жирнаго гуся, котораго жена моя готовилась сжарить къ обѣду.
-- Вотъ какъ! Вы жарите гусей, не удѣляя частицы сосѣду! вскричалъ Готр о, лавка котораго была смежна съ лавкой мелочнаго торговца: -- это не деликатно.