-- Но вѣдь присяжные оправдали ихъ, сказалъ Туссенъ-Жиль: -- слѣдовательно, они имѣютъ такое же право, какъ и мы, пользоваться преимуществами гражданъ.
-- Конечно; но вѣдь надо умѣть пользоваться ими, возразилъ Лавердёнъ.-- Мы, на-примѣръ, возобновили древо свободы, это очень-хорошо; мы очистили землю общины отъ зданія, воздвигнутаго на зло нашимъ правамъ, это тоже очень-хорошо; мы сожигаемъ арку, а наша молодёжь пустилась въ веселыя и невинныя пляски вокругъ костра,-- все это очень-хорошо и ни мало не предосудительно; но у этихъ бродягъ другія намѣренія.
-- Какія намѣренія? спросилъ писарь Вермо.
-- Я сейчасъ тихонько подкрался къ нимъ, продолжалъ мелочной торговецъ, понизивъ голосъ:-- знаете ли, что они говорятъ?
-- Что?
Лавердёнъ осмотрѣлся, чтобъ удостовѣриться, можно ли говорить безъ опасенія, и увидалъ, что былъ окруженъ одними друзьями.
-- Они говорятъ, продолжалъ онъ болѣе-смѣлымъ голосомъ: -- что теперь чертовски-жарко, что они мрутъ отъ жажды и что въ погребахъ замка должно быть отличное вино.
-- Все это сущая правда, сказалъ Готро съ убѣжденіемъ:-- неоспоримы, что возлѣ этого костра жарко, что кому жарко, тотъ хочетъ пить, и что если въ замкѣ нѣтъ хорошаго вина, токъ гдѣ же ему и быть!
-- Конечно; но знаете ли вы, какое они выводятъ изъ этого заключеніе?
-- Какъ это трудно угадать! Они выводятъ то же заключеніе, какое вывожу или пріятель Пикарде,-- то заключеніе, что надобно пить: не такъ ли, Пикарде? прибавилъ мясникъ, поднявъ носъ къ верхушкѣ тополя.