-- Что? отвѣчалъ кузнецъ, опустивъ голову и приложивъ къ уху руку въ видѣ слуховой трубы.
-- Вѣдь не худо бы выпить стаканъ вина? спросилъ Готро, повысивъ голосъ.
-- Десять стакановъ, двадцать стакановъ! вашимъ проклятымъ огнемъ вы закоптили меня, какъ окорокъ! Дымъ такъ и ѣстъ глаза; я плачу какъ теленокъ, а въ горлѣ точно сто иголокъ.
-- Такъ сходи!
-- Нѣтъ, я служу отчизнѣ! Пока церемонія не кончится, я не оставлю своего поста; за то ужь потомъ -- только подливай!
-- Вы видите, что Пикарде одного мнѣнія со мною, сказалъ мясникъ мелочному торговцу:-- слѣдовательно, если доказано, что намъ хочется пить, такъ отъ-чего же тѣ, что у рѣшотки, не могучъ имѣть той же потребности? Какая разница между ихъ глотками и нашими?
-- Разница не въ глоткахъ, но въ намѣреніяхъ, отвѣчалъ Лавердёнъ съ важностью: -- мы будемъ пить, ибо это необходимо при этой жарѣ, и я не отстану отъ другихъ въ этомъ отношеніи, прибавилъ онъ, утирая потъ со лба: -- мы будемъ пить, говорю за свои денежки, между-тѣмъ, какъ эти негодяи хотятъ пить на даровщинку; вотъ въ чемъ разница!
-- Дамъ я имъ на даровщинку! сказалъ Туссенъ-Жиль съ грубостью трактирщика, не имѣющаго привычки поить своихъ посѣтителей даромъ
-- Они у васъ и не хотятъ пить, а въ другомъ мѣстѣ.
-- Гдѣ же въ другомъ?