-- Прочь барабанщика! ревѣлъ капитанъ: -- прочь приверженцевъ аристократіи! Мы всѣ мирные и добрые граждане... Никто изъ насъ не уйдетъ... Намѣренія наши чисты... мы стоимъ на землѣ, принадлежащей общинѣ... никто не смѣетъ намъ приказывать... прочь барабанщика!
-- Прочь барабанщика! повторила хоромъ толпа.
-- Прочь мирнаго судью! закричалъ писарь Вермо, столько же боявшійся, какъ и ненавидѣвшій своего начальника, а потому спрятавшійся за плечи Туссена-Жиля, какъ сынъ Теламона скрывался подъ обширнымъ щитомъ своего брата Аякса, откуда пускалъ въ Троянъ убійственныя стрѣлы, не подвергаясь самъ опасности быть раненнымъ.
-- Прочь мирнаго судью! повторили тѣ же голоса:-- прочь мирнаго судью и барабанщика!
-- Если они не уберутся сейчасъ же во-свояси, такъ я разобью имъ рожу, сказалъ Ламурё, показавъ писарю, возлѣ котораго находился въ эту минуту, камень, имъ поднятый.
-- Ты разобьешь? Какъ бы не такъ! Не смѣешь, отвѣчалъ Вермо, нарочно подстрекая бродягу.
-- А! не смѣю!.. А вотъ увидите. Котораго прикажете?
-- Еслибъ тебѣ пришлось выбирать между зайцомъ и воробьемъ, въ кого бы ты прицѣлился?.. злобно спросилъ писарь.
-- Разумѣется, въ зайца!
-- Да; но мирный судья не заяцъ.