Въ то самое время, когда маркизъ, сопровождаемый Жерменомъ и Бургиньйономъ, смѣло шедъ къ толпѣ бунтовщиковъ, Фруадво, отчаявшись убѣдить столько же упрямаго, какъ и неустрашимаго мирнаго судью, схватилъ его за руку и насильно потащилъ къ замку.
На полдорогѣ встрѣтили они Шатожирона, опередившаго нѣсколькими шагами своихъ слугъ.
-- Маркизъ, сказалъ ему Фруадво:-- не полагаю, чтобъ вы имѣли намѣреніе стрѣлять въ безоружныхъ и отвѣчать на безумные крики пулямй.
-- Милостивый государь, отвѣчалъ маркизъ:-- у этихъ безоружныхъ людей въ карманахъ весьма-острые ножи; вотъ тому доказательство, прибавилъ онъ, показывая свою лѣвую руку, обвернутую окровавленнымъ платкомъ.
-- Эти разбойники ранили васъ? вскричалъ г. Бобилье едва-слышнымъ голосомъ, потому-что чуть не задохся отъ скорости, съ которою тащилъ его за собою адвокатъ.
-- Это только царапина, отвѣчалъ Шатожиронъ: -- сейчасъ... Въ сѣняхъ... маленькій черный человѣкъ... съ кривыми ногами, ранилъ меня за то, что я не совсѣмъ-вѣжливо сбросилъ его съ лѣстницы.
-- Это злодѣй Кривоногій! возразилъ мирный судья.
-- Его не трудно будетъ узнать, потому-что хоть онъ и надѣлъ каску, однакожь, не можетъ быть, чтобъ на лицѣ его не остались слѣды удара прикладомъ.
-- Надобно было застрѣлить, какъ бѣшеную собаку, этого разбойника, а не бить его прикладомъ, вскричалъ старикъ съ негодованіемъ.
-- Г-нъ Бобилье, сказалъ Фруадво: -- убіеніемъ человѣка, хоть бы этотъ человѣкъ былъ хуже мошенника Банкроша, порядка не возстановимъ.