-- Г. Фруадво правъ, сказалъ онъ маркизу:-- стрѣльба была бы весьма полезна, еслибъ въ замкѣ не было дамъ; но только одинъ отчаянный мирный судья не понимаетъ и не хочетъ понять, что присутствіе дамъ въ замкѣ заставляетъ насъ поступать какъ-можно-осторожнѣе. Не въ томъ бѣда, что мы рискуемъ собою, но въ томъ, что мы подвергаемъ опасности дамъ!.. Кто знаетъ, до какихъ злодѣяній можетъ дойдти разъяренная чернь? Ужь г-жа де-Шатожиронъ и безъ того будетъ въ отчаяніи, когда увидитъ, что ты раненъ... Не-уже-ли ты хочешь убить ее?.. а дочь твоя... маленькая Полина... Подумай хорошенько...
Это миролюбивое увѣщаніе было прервано воинственнымъ голосомъ г. Бобилье.
-- Впередъ! кричалъ онъ:-- и если начнутъ опять бросать каменья, готовьтесь стрѣлять; ждите только моей команды.
Съ этими словами, послѣдней вспышкой потухающаго огня, старикъ, которому измѣнили менѣе-непобѣдимыя, нежели мужество его, силы, покачнулся и упалъ бы навзничь, еслибъ адвокатъ и маркизъ не подоспѣли въ одно время, чтобъ поддержать его!
-- Надобно унести его въ замокъ, сказалъ Ланжеронъ съ заботливостью, выказываемою нѣкоторыми солдатами на полѣ битвы, когда надобно снести въ походный лазаретъ товарища, пораженнаго непріятельскою пулею:-- г. Фруадво, позвольте мнѣ занять ваше мѣсто; пока мы будемъ ухаживать за почтеннымъ г. Бобилье, употребите все свое вліяніе для возстановленія мира и тишины. Еслибъ въ замкѣ не было дамъ, я не просилъ бы вашего посредничества; но вамъ извѣстно, что здѣсь маркиза и ея матушка; слѣдовательно...
-- Хорошо, хорошо, отрывисто отвѣчалъ Фруадво: -- займитесь г. Бобилье; я самъ знаю, что мнѣ дѣлать.
Между-тѣмъ, какъ виконтъ съ помощію Ираклія, нежелавшаго поручать этой заботы слугамъ, уносилъ въ замокъ стараго чиновника, лишившагося чувствъ, Фруадво подошелъ къ бунтовщикамъ, которымъ Туссенъ-Жиль опять говорилъ что-то съ жаромъ.
-- Скажите мнѣ, пожалуйста, спросилъ молодой адвокатъ, безъ церемоніи перебивъ рѣчь президента патріотическаго клуба: -- разойдетесь ли вы спокойно по домамъ, или хотите непремѣнно попасться въ исправительный, а, быть-можетъ, и въ уголовный судъ?
-- Г. Фруадво! отвѣчалъ трактирщикъ-республиканецъ съ напыщенностью:-- Французскіе граждане, Шатожиронцы, съ чистою совѣстью и чистыми намѣреніями исполнившіе гражданскій долгъ...
-- Туссенъ-Жиль, перебилъ его снова молодой адвокатъ: -- я знаю, что вы забіяка, и потому обращаюсь не къ вамъ однимъ: я говорю всѣмъ вообще. Пусть тѣ, которые намѣрены выслушать меня спокойно, подымутъ руку.