-- Вотъ факты, съ сердцемъ перебилъ его г. де-Водре: -- ты обольстилъ и покинулъ молодую, невинную дѣвушку; факты эти очень-обыкновенны и вседневны; но чужою виною ты не оправдаешь своей вины. Не-уже-ли мало на свѣтѣ женщинъ, надъ которыми ты могъ испытать свое искусство въ обольщеніи? Не-уже-ли не могъ ты уважить этой дѣвушки, дочери моего лучшаго друга, что ты очень-хорошо зналъ? И, однакожь, ничто не удержало тебя, ни почтенное имя фамиліи, находившейся съ нами въ родствѣ, ни увѣренность въ томъ, что ты огорчишь меня, ни трауръ по отцѣ, который она еще не сняла, ни мысль о слезахъ, на которыя ты обрекъ ее; ты обольстилъ, быть-можетъ, даже не любя ея...
-- Не любя! вскричалъ Ираклій съ такимъ глубокимъ чувствомъ, что г. де-Водре внезапно убѣдился въ несправедливости своего послѣдняго обвиненія.
-- Зачѣмъ же ты покинулъ ее, если любилъ? спросилъ онъ.
-- Зачѣмъ? Лучше не спрашивайте, дядюшка!
-- Конечно; на что мнѣ твои признанія? Я знаю, ты съумѣешь оправдаться и въ томъ, что обманулъ, и въ томъ, что покинулъ ее! Она была прекрасна и бѣдна.
-- Итакъ, вы приписываете мой поступокъ низкимъ, корыстолюбивымъ видамъ?
-- Какая же другая причина могла заставить тебя...
-- Повторяю вамъ, дядюшка, не спрашивайте!
-- Я и безъ всякихъ разспросовъ угадываю, что происходитъ въ твоемъ сердцѣ. Еслибъ мамзель де-ла-Жентьеръ была богата, ты вѣрно не отказалъ бы ей въ чести сдѣлаться твоею женой; но у нея не было никакого состоянія...
-- Хоть бы у нея были всѣ сокровища міра, энергически перебилъ его Ираклій: -- я и тогда бы не женился на ней!