-- Повторяю: этотъ саркастическій тонъ чрезвычайно-неприличенъ, хотя онъ, можетъ-быть, и въ модѣ у подражателей Ловласа.
Шатожиронъ улыбался; но на этотъ разъ въ улыбкѣ его было столько же горечи, сколько и ироніи.
-- Теперь, сказалъ онъ:-- я не стану оспоривать справедливости прозвища; вѣрно то, что въ одномъ отношеніи я очень-похожъ на героя Ричардсона.
-- Въ какомъ отношеніи?
-- Конечно; вѣдь мамзель де-ла-Жентьеръ или, вѣрнѣе, г-жу Гранперренъ зовутъ Клариссой.
Баронъ насупилъ брови и устремилъ на племянника строгій взглядъ.
-- Я самъ былъ молодъ; я самъ дурачился, какъ и другіе, сказалъ онъ: -- больше даже, нежели другіе; у меня были любовницы, долги; словомъ, я не имѣю права проповѣдывать тебѣ чистую нравственность; но, по-крайней-мѣрѣ, не могу упрекнуть себя ни въ чьемъ несчастіи; вотъ почему и не могу понять теперь твоей ироніи; вотъ почему насмѣшливая небрежность, съ которою ты сейчасъ произнесъ имя женщины, тобою погубленной, кажется мнѣ жестокою и недостойною благороднаго, честнаго человѣка.
-- Стало-быть, г-жа Гранперренъ обвиняетъ меня въ томъ, что я погубилъ ее?
-- Осмѣлишься ли ты сказать, что это неправда?
-- Да, дядюшка, осмѣлюсь; и если позволите мнѣ изложить подробно факты, противъ точности которыхъ значительно погрѣшили...