Старый крестьянинъ разсчелъ, что благоразумнѣе замолчать, ибо во всѣхъ взорахъ читалъ совершенное неодобреніе его критическихъ замѣчаніи.
-- А что значить эта другая живопись, подъ портретомъ замка, мэтръ Туссенъ-Жиль? спросилъ другой крестьянинъ.
Всевѣдущій трактирщикъ взглянулъ на треугольники герба; но въ этотъ разь ученость его стала въ-тупикъ, и, несмотря на свое желаніе отвѣчать на все не колеблясь, онъ не могъ сразу придумать приличнаго объясненія.
-- Это похоже на спицы въ колесѣ, замѣтилъ одинъ изъ присутствующихъ, въ которомъ по костюму можно было узнать мясника.
-- Или на восемь лезвій алебардъ, сложенныхъ вмѣстѣ, сказалъ другой.
-- Разве желѣзо бываетъ красное и желтое? спросилъ мясникъ, воображавшій этимъ возраженіемъ уничтожить въ прахъ своего сосѣда.
-- Конечно, желѣзо не красное и не желтое, но можетъ сдѣлаться и краснымъ, и желтымъ, сказалъ Туссенъ-Жиль прежнимъ докторальнымъ тономъ:-- слѣдовательно, Пикарде частію правъ; я не говорю, чтобъ эти треугольники были алебарды; это скорѣе кинжалы или сабли...
-- Спорить не хочу, мэтръ Туссенъ-Жиль, возразилъ опять мясникъ: -- но повторяю, что ни желѣзо, ни сталь не могутъ быть ни краснаго, ни желтаго цвѣта. Это мое мнѣніе.
-- Готеро, ты хоть и бьешь скотовъ, а самъ глупѣе всякаго скота!
Общій смѣхъ послѣдовалъ за этой шуткой, которую, впрочемъ, Туссенъ-Жиль употреблялъ уже не въ первый разъ; но Туссенъ-Жиль былъ изъ числа людей, пользующихся народною благосклонностію, и напередъ зналъ, что малѣйшія остроты его будутъ одобрены.