-- Вѣроятно былъ, только навѣрное не знаю; утвердительно можно говорить только о томъ, что знаешь. Вѣрно одно, что когда брали каменья для починки шлюзъ и когда очищали развалины башни, обращенной къ шалонской дорогѣ, тогда открыли подземелье, служившее, вѣроятно, темницей...
-- Но говорятъ, что это подземелье было простой погребъ, замѣтилъ дядя-Кокаръ, менѣе другихъ слушателей пораженный всевѣдѣніемъ трактирщика.
-- Полно, погребъ! возразилъ Туссенъ-Жиль, презрительно пожавъ плечами.
-- Признайтесь, однакожь, что владѣльцы замка любили попить вино, какъ и мы съ вами, и побольше, потому-что имѣли на то средства.
-- Я не говорю, дядя-Кокаръ, чтобъ они пили одну воду и не имѣли погребовъ; по повторяю и утверждаю, что подземелье, о которомъ я говорю, было темницей, ибо въ немъ нашли еще орудія пытки!
-- Орудія пытки! повторили некоторые изъ слушателей, вытаращивъ глаза.
-- Да; желѣзные обручи, въ которые заключали заточенныхъ, вѣроятно, для того, чтобъ поджарить ихъ на огнѣ. Послѣ этой операціи, несчастнаго оставляли въ мрачномъ подземельѣ, и онъ умиралъ въ немъ съ голода; да! вотъ что дѣлалось въ старину!
Новый ропотъ негодованія пробѣжалъ по рядамъ слушателей.
-- Стало-быть, сказалъ скептикъ дядя-Кокаръ:-- въ старину люди были вчетверо толще нынѣшнихъ; потому-что я видѣлъ обручи, о которыхъ вы говорите, у г. Бобилье: они какъ двѣ капли воды походятъ на простые обручи отъ бочекъ.
-- Обручи отъ бочекъ! съ негодованіемъ вскричалъ Туссенъ-Жиль: -- этотъ слухъ распустилъ старый шуанъ Бобилье... я никакъ не воображалъ, чтобъ вы, дядя-Кокаръ, принадлежали къ его шайкѣ.