-- По неволѣ! съ сердцемъ повторилъ баронъ:-- а кто принуждаетъ тебя?
-- Во-первыхъ, чувство, въ которомъ я могу признаться не краснѣя: честолюбіе.
-- А объ обязанности ты забываешь?
-- Я ничѣмъ не обязанъ старшей линіи.
-- Да отецъ твой былъ обязанъ ей своимъ пэрствомъ; ты забылъ это? Въ 1830 году, у тебя были идеи болѣе-вѣрныя и болѣе-достойныя имени, которое ты носишь. Ты неколеблясь подалъ въ отставку. А теперь открыто измѣняешь своимъ правиламъ! Гдѣ же тутъ благородство? гдѣ уваженіе своей личности? гдѣ постоянство? гдѣ причина, гдѣ оправданіе подобнаго поведенія?
-- Вы должны понимать, что я могъ бы дать вамъ множество отвѣтовъ на всѣ эти вопросы, потому-что не рѣшился же я на такой поступокъ, не обдумавъ его предварительно; но, кромѣ моего личнаго убѣжденія, кромѣ весьма-позволительнаго честолюбія, я имѣю другую причину: честное слово заставляетъ меня идти не останавливаясь по пути, на который я вступилъ съ недавняго времени.
-- Честное слово? Данное кому, mordieu!
-- Моей тещѣ, отвѣчалъ маркизъ съ нѣкоторымъ замѣшательствомъ.
-- Твоей... тещѣ! повторилъ г. де-Водре съ изумленіемъ: -- ты, кажется, шутишь?
-- Нисколько.