-- Да на кой чортъ твоя теша замѣшалась въ это дѣло?
-- Я это вамъ сейчасъ объясню, отвѣчалъ Шатожиронъ, стараясь скрыть невольное замѣшательство: -- надобно вамъ сказать, что хотя г-жа де-Бонвало женщина уже не молодая, но сохранила всѣ привычки молодости; она любитъ балы, удовольствія, почести...
-- Почести! вдова виноторговца! сказалъ сельскій дворянинъ, пожавъ плечами.
-- Словомъ, она вполнѣ осталась свѣтскою женщиною, продолжалъ Ираклій, притворившись, будто не слышалъ сатирической замѣтки дяди: -- нѣкоторыя изъ ея прежнихъ подругъ, удостоившіяся входа въ Тюильрискій-Дворецъ послѣ іюльской революціи, столько наговорили ей о придворныхъ балахъ, что она теперь только о нихъ и мечтаетъ.
-- Ну, пускай мечтаетъ.
-- По несчастію, она не изъ тѣхъ женщинъ, которыя довольствуются мечтами: ей нужна дѣйствительность. Она согласилась отдать мнѣ свою дочь только съ тѣмъ непремѣннымъ условіемъ sine qua non, чтобъ я употребилъ всѣ усилія снова пріобрѣсти пэрство, котораго лишила меня революція; стало-быть, мнѣ необходимо сойдтись съ правительствомъ, и я начинаю съ присяги, ибо кто желаетъ достигнуть цѣли, тотъ не долженъ гнушаться...
-- И ты согласился на это условіе.
-- Я любилъ.
-- Этимъ словомъ вы, господа, рѣшаете всѣ затруднительные вопросы! Я бы желалъ знать, не включили ли этого забавнаго условія въ твой свадебный контрактъ?
-- Разумѣется, нѣтъ; но я тѣмъ не менѣе обязанъ исполнить его, ибо далъ г-жѣ де-Бонвало честное слово.