-- Ваше поведеніе, Амудрю, непростительно, говорилъ мирный судья тихимъ отъ гнѣва голосомъ:-- въ смутное время мѣсто мэра на площади, а не въ подвалѣ.
-- Да я жь вамъ говорю, г. Бобилье, отвѣчалъ Амудрю жалобно:-- что ходилъ на каменоломню смотрѣть, въ какомъ положеніи работы; увидавъ пламя, поднимавшееся выше башенъ замка, я прибѣжалъ сюда со всѣхъ ногъ; но когда я поспѣлъ сюда, все уже кончилось.
-- Сказки! Вы были дома. Выходя изъ церкви, я видѣлъ васъ у окна, а безпорядокъ начался въ это самое время. Вы не заслуживаете никакой пощады, говорю я вамъ, и въ своемъ донесеніи я долженъ буду прямо упомянуть о вашемъ преступномъ и малодушномъ бездѣйствіи. Что же касается до полученія на аренду земли маркиза, такъ и не думайте объ этомъ, или, по-крайней-мѣрѣ, не надѣйтесь на мою помощь.
Между-тѣмъ, какъ мирный судья съ негодованіемъ отдѣлывалъ такимъ образомъ безхарактернаго администратора, слушавшаго его повѣся носъ, пасторъ Доммартенъ, подсѣвъ къ г-жѣ де-Шатожиронъ, изъявлялъ свое сожалѣніе на-счетъ причиненнаго ей безпокойства.
Узнавъ о безпорядкахъ, происходившихъ передъ замкомъ, въ то самое время, когда собирался сѣсть за столъ, священникъ прежде всего пообѣдалъ; онъ рѣдко пренебрегалъ этою гигіеническою предосторожностью; а въ настоящемъ случаѣ, она имѣла совершенно-законную причину, ибо обѣдня продлилась, по случаю торжественной проповѣди, до двѣнадцати часовъ, и пасторъ до-тѣхъ-поръ ничего не ѣлъ.
Отъ-того ли, что, садясь за довольно-сытный и вкусный столъ, достопочтенный Доммартенъ ощущалъ восторгъ, замедляющій жеваніе, или отъ-того, что онъ былъ весьма-мало расположенъ компрометировать свой высокій санъ въ буйной толпѣ, -- словомъ, по привычкѣ или по разсчету, г. Доммартенъ старался продлить свой обѣдъ до самаго прекращенія бунта; но лишь-только возмутители разсѣялись по разнымъ сторонамъ, лишь-только замолкли звуки патріотическихъ пѣсень, онъ вышелъ изъ дома, точно какъ радуга, рисующаяся на облакахъ послѣ грозы, и направилъ шаги къ замку, придумывая въ умѣ своемъ рѣчь, приспособленную къ обстоятельствамъ.
Выразивъ маркизѣ тягостное впечатлѣніе, глубокое огорченіе и сердечное соболѣзнованіе, причиненное ему безпорядочными сценами, происходившими на площади, пасторъ, обратившись къ самому-себѣ ораторскимъ оборотомъ, свойственнымъ проповѣдникамъ, сталъ спрашивать себя, какая могла быть причина этихъ отвратительныхъ сатурналій, -- и надобно отдать ему справедливость: отвѣтъ немедленно послѣдовалъ за вопросомъ. Что другое могло довести часть шатожиронскихъ гражданъ до подобныхъ крайностей, какъ не философія, или, лучше сказать, философизмъ восьмнадцатаго столѣтія, развратившій Францію, поколебавшій основаніе наиболѣе-достойныхъ уваженія вѣрованій, истребившій всякую моральную идею и распространившій безвѣріе до послѣднихъ крестьянъ? Какой удобный случай отбросить въ головы Руссо и Вольтера камни, пущенные бунтовщиками въ окна замка!-- и краснорѣчивый священникъ не упустилъ его; но мы должны прибавить, что онъ не забылъ приберечь самые тяжелые камни для университета, этого центра разврата, этой школы мерзостей, этого разсадника безбожниковъ!
Изъ вѣжливости г-жа де-Шатожиронъ притворялась внимательною къ словамъ молодого священника, но въ сущности была вдвойнѣ разсѣяна: во-первыхъ, маленькой Полиной, сидѣвшей у нея на колѣняхъ, во-вторыхъ, невольнымъ смущеніемъ при мысли о томъ, что она скоро увидится съ г-мъ де-Водре, дядей, съ которымъ давно желала познакомиться и о прибытіи котораго ее уже извѣстили.
При видѣ сельскаго дворянина, котораго Ираклій, отворивъ двери, пустилъ впередъ, въ залѣ произошло общее волненіе. Г. Бобилье отпустилъ пуговицу Амудрю и приблизился къ камину, между-тѣмъ, какъ мэръ, получившій такой строгій выговоръ, ускользнулъ въ углубленіе другаго окна, какъ-бы надѣясь защититься тамъ отъ новаго приступа. Вдова и виконтъ прекратили мѣну нѣжныхъ взглядовъ и съ любопытствомъ устремили взоры на вошедшаго. Пасторъ скоро всталъ, но не такъ скоро, какъ маркиза, которая, не дождавшись, чтобъ мужъ представилъ ей дядю, сама прямо пошла къ нему съ улыбкой на раскраснѣвшемся лицѣ и съ искреннею радостью въ глазахъ.
-- Наконецъ-то! сказала она, протянувъ къ нему руку съ движеніемъ, котораго граціозная живость выражала истинное уваженіе.