-- Мы всѣ того же мнѣнія... исключая, однакожь, г-на пастора, возразилъ сельскій дворянинъ рѣзкимъ голосомъ.
-- А-га! сказалъ г. Гранперренъ, косо посмотрѣвъ на молодаго священника:-- г. пасторъ не согласенъ съ этимъ мнѣніемъ?
-- Нѣтъ, возразилъ г. де-Водре, устремивъ на г-на Доммартена прямой, проницательный взглядъ: -- подозрѣнія г-на пастора падаютъ на другую особу... онъ самъ скажетъ намъ, на кого именно.
Увидавъ, какой оборотъ принималъ разговоръ, г-нъ Доммартенъ почувствовалъ странное, непріятное ощущеніе, какъ-будто бы узоры, вышитые на обивкѣ его кресла, превратились въ раскаленные уголья.
-- Не дурно ли вамъ, г-нъ Доммартенъ? съ притворнымъ, лукавымъ безпокойствомъ спросилъ г. Бобилье:-- вы были красны, потомъ поблѣднѣли, а теперь позеленѣли.
-- Виконтъ, сказала г-жа Бонвало, подавая свой флакончикъ Ланжераку:-- потрудитесь передать это г-ну пастору. Ему, кажется, въ-самомъ-дѣлѣ дурно; отвратительное возмущеніе, можетъ-быть, причиной тому, что онъ еще ничего не ѣлъ, а послѣ такого патетическаго объясненія... Не прикажете ли чего, г-нъ пасторъ?
-- Вы слишкомъ-добры, сударыня, проговорилъ молодой священникъ, машинально взявъ флакончикъ, поданный ему Ланжеракомъ:-- благодарю васъ... мнѣ точно дурно... Не знаю, чему приписать... кажется, здѣсь душно... надѣюсь, что на чистомъ воздухѣ пройдетъ...
Съ послѣдними словами, священникъ Доммартенъ хотѣлъ встать, но г. де-Водре, поспѣшно вскочивъ со стула, предупредилъ его.
-- Вамъ нуженъ чистый воздухъ? За этимъ дѣло не станетъ, сказалъ баронъ, и въ одно мгновеніе открылъ оба окна въ гостиной.
Пасторъ опустился въ кресло и, чтобъ скрыть свое смущеніе, поднесъ къ носу флакончикъ г-жи Бонвало.