Г. де-Водре сѣлъ на свое прежнее мѣсто.
-- Пока г-нъ пасторъ, сказалъ онъ съ коварною кротостью: -- поправляется отъ дурноты, причиненной, по мнѣнію г-жи Бонвало, тѣмъ, что онъ сегодня ничего еще не ѣлъ, я вамъ скажу, любезный Гранперренъ, на кого пали его подозрѣнія.
-- Позвольте, г-нъ баронъ, перебилъ его священникъ, блѣдныя губы котораго судорожно дрожали: -- мнѣ кажется, вы не такъ меня поняли; позвольте мнѣ самому объясниться.
-- Я самъ прошу васъ, чтобъ вы объяснились; но позвольте мнѣ сперва разсказать все дѣло г. Гранперрену.
На лицѣ молодаго священника выражалось столько досады, униженія, боязни и глухой ярости, что маркиза, которой съ самаго начала не понравилось его льстивое обращеніе, ощутила, однакожь, сожалѣніе, внушаемое намъ зрѣлищемъ пытки, какъ бы мало ни заслуживалъ участія страдалецъ.
-- Ираклій, сказала она шопотомъ, наклонившись къ мужу: -- бѣдный пасторъ страдаетъ; нельзя ли перемѣнить разговоръ?
-- Ты хочешь, чтобъ я остановилъ дядюшку, когда онъ пытаетъ человѣка, котораго не любитъ или которымъ имѣетъ причину быть недовольнымъ! Да я скорѣе рѣшусь вырвать лань изъ когтей льва, отвѣчалъ маркизъ: -- пускай пасторъ выпутывается, какъ знаетъ! Этотъ Тартюфъ въ миньятюрѣ весьма мнѣ не нравится своею низкою лестью, и я попрошу своего дядю, отёнскаго епископа, чтобъ онъ какъ-можно-скорѣе насъ отъ него избавилъ.
-- За минуту до вашего прихода, любезный Гранперренъ, говорилъ между-тѣмъ баронъ съ удивительнымъ хладнокровіемъ: -- г-нъ пасторъ говорилъ намъ, что настоящихъ виновниковъ драматическаго эпизода, оживившаго сегодня утромъ Шатожиромъ, надобно искать выше Туссена-Шиля, даже какъ-можно-выше, не выходя однакожь изъ общины.
-- Г-нъ баронъ, проговорилъ г-нъ Доммартенъ:-- умоляю васъ, позвольте мнѣ...
-- Позвольте мнѣ кончить, г-нъ пасторъ; еще два слова, а потомъ вы можете говорить, сколько угодно.