-- Какая низкая, гнусная клевета! съ негодованіемъ вскричалъ г. де-Буажоли.
-- Что дѣлать, другъ мой! У всякаго свои враги: мои выдумали исторію процесса Дюфальи; ваши...
-- Я вспоминаю теперь обстоятельство, подавшее поводъ къ этому подлому обвиненію. Точно, изъ бумажника герцога пропали десять банковыхъ билетовъ; но воръ, второй каммердинеръ герцога, былъ прогнанъ на другой же день; изъ состраданія, г. де-Шеризакъ не захотѣлъ предать его суду.
-- Все это такъ; каммердинера прогнали, но клеветники говорятъ, что онъ былъ невиненъ.
-- И они дерзнули обвинить меня!
-- На что подлецы не способны?.. Тѣмъ болѣе, что, по непріятному для васъ стеченію обстоятельствъ, вы, нѣсколько дней спустя послѣ покражи, проиграли въ карты до десяти тысячъ франковъ; а такъ-какъ въ то время у васъ другихъ доходовъ, кромѣ жалованья, не было, то нѣкоторые люди, знавшіе, вѣроятно, положеніе вашихъ дѣлъ, стали допытываться откуда вы достали десять тысячъ франковъ, которые проиграли въ карты?
-- И эти благородные люди рѣшили въ своей премудрости, что я укралъ у отца своихъ учениковъ! сказалъ г. де-Буажоли съ выраженіемъ горечи, которою иногда отличается оскорбленная невинность:-- по счастію моя жизнь такова, что я могу презрѣть эти подлыя клеветы.
-- Мы можемъ быть спокойны, если совѣсть наша чиста, сказалъ докторальнымъ тономъ Ланжеракъ.
-- Не только у меня совѣсть чиста, но уваженіе, смѣю сказать, дружба, которую мнѣ всегда оказывалъ герцогъ де-Шеризакъ, достаточно вознаграждаютъ меня за злобу моихъ враговъ; одно обстоятельство должно бы, кажется, зажать имъ рты, а именно то, что я обязанъ герцогу мѣстомъ, которое теперь занимаю. Доставилъ ли бы онъ мнѣ это мѣсто, еслибъ сколько-нибудь сомнѣвался въ моей чести и честности? Могутъ ли подлые клеветники объяснить неизмѣнившуюся милость герцога ко мнѣ?
-- Они говорятъ, что вы съ рѣдкимъ искусствомъ умѣли ослѣпить его. О! у нихъ на все готовъ отвѣтъ.