-- Сегодня утромъ вы принимали большое участіе въ выборахъ.
-- Слишкомъ-большое; ибо если и г. де-Шатожиронъ будетъ избранъ, такъ я все-таки ничего не потеряю: вѣдь онъ консерваторъ. И такъ, я отступаюсь, другъ мой, и желаю вамъ всевозможнаго успѣха. Надѣюсь, что я поступаю какъ великодушный противникъ?
-- Вы поступаете какъ другъ... вѣдь мы друзья, не правда ли?
-- Еще бы! вскричалъ г. де-Буажоли, съ чувствомъ пожавъ руку, протянутую ему виконтомъ:-- мы друзья на жизнь и на смерть!
Ланжеракъ проводилъ своего земляка до дорожной коляски и не уходилъ, пока онъ не увхалъ. Когда кучеръ вскочилъ на козлы, Гасконцы въ третій и послѣдній разъ пожали другъ другу руки съ такою же искренностью, какъ и прежде.
-- А! Фальшивый виконтъ, думалъ г. де-Буажоли, усѣвшись въ коляску: -- счастливъ ты, что нѣкоторыя обстоятельства не позволяютъ мнѣ теперь проучить тебя, какъ слѣдуетъ; но погоди! рано или поздно, я докажу тебѣ, что я не позволю оскорблять себя безнаказанно! Радуйся теперь, что я отступился отъ г. Гранперрена. Бѣдный глупецъ! не-уже-ли ты думаешь, что я уѣхалъ бы такъ спокойно, еслибъ г-жа Гранперренъ не увѣдомила меня о томъ, что и г. де-Водре и адвокатъ Фруадво на нашей сторонѣ, и что, слѣдовательно, наше торжество несомнѣнно!
-- Этотъ мнѣ теперь ужь не страшенъ, думалъ въ то же время Ланжеракъ: -- пріймусь за другаго. Какъ бы мнѣ отдѣлаться отъ него прежде, нежели онъ узнаетъ меня? Я удивляюсь только одному: какъ онъ до-сихъ-поръ не узналъ меня, потому-что у него взглядъ, проникающій до глубины души. Правда, я самъ не съразу узналъ его, но это не удивительно: когда, пять или шесть лѣтъ тому, онъ пришелъ къ Югнёну по случаю процесса съ герцогомъ де-Шеризакомъ и обратился прямо ко мнѣ, тогда у него не было ни бороды, ни сѣдыхъ волосъ. Это весьма измѣняетъ наружность человѣка, между-тѣмъ, какъ я остался рѣшительно тотъ же. Да, нѣтъ никакого сомнѣнія, что онъ узнаетъ меня, и тогда -- прощайте мильйоны вдовушки! Ей не нравится уже имя Бонвало, не смотря на прибавленную къ ней дворянскую частичку, а потому она никогда не согласится сдѣлаться мадамъ Пишо! Виконтесса де-Ланжеракъ! Это благозвучно! но мадамъ Пишо! Не должно терять ни минуты; но какъ быть? что дѣлать?-- Удалить несноснаго великана?-- невозможно: онъ вкоренился въ своемъ логовищѣ, и легче вырвать дубъ изъ земли, по примѣру Бѣшенаго-Роланда.-- Удалиться самому? это умнѣе всего; но пословица говоритъ: кто уходитъ отъ игры, тотъ проигрываетъ.-- Уговорить чувствительную старуху къ какой-нибудь безразсудной, романической выходкѣ, въ родѣ прогулокъ въ Гретна-Гринъ, было бы прекрасно; потому-что если она согласится бѣжать, такъ мнѣ не трудно будетъ уговорить ее сочетаться со мною законными узами. Да; какъ умный человѣкъ, я долженъ избрать это средство, и сегодня же приступлю къ рѣшительной аттакѣ сердца почтенной мильйонерши.
Случаи, котораго искалъ Ланжеракъ, представился въ тотъ же вечеръ, когда фейерверкъ, пущенный на терассѣ барона де-Водре, вызвалъ всѣхъ обитателей замка въ ту часть сада, откуда это неожиданное зрѣлище было виднѣе. Виконту, поспѣшившему предложить руку г-жѣ Бонвало, удалось отвести вдову, притворившуюся, будто-бы не замѣчаетъ намѣренія волокиты, далеко отъ луннаго свѣта и сіянія ракетъ, въ одну изъ мрачныхъ аллеи, таинственное уединеніе которыхъ располагаетъ поэтовъ къ мечтательности, а чувствительныя сердца къ любви.
За минуту передъ тѣмъ, какъ корыстолюбивый волокита и сантиментальная старуха вступили въ опасную аллею, другая, совершенно-противоположная имъ парочка, прошла туда же, только съ другой стороны; то были: Ламурё и Банкрошъ.