-- Въ-самомъ-дѣлѣ, нервы мои въ ужасномъ состояніи, сказала г-жа Бонвало, пожавъ, вѣроятно невольнымъ, судорожнымъ движеніемъ руку виконта.
-- А итальянскій климатъ такъ полезенъ для нервическихъ болѣзней!
-- Вы думаете?
-- Я въ томъ увѣренъ. Притомъ же, подумайте, очаровательная Элеонора, если вы мнѣ откажете, то я не ручаюсь за себя... вы не знаете, какъ я несчастливъ!
-- Вы несчастливы?
-- Не-уже-ли вы до-сихъ-поръ не замѣтили моей задумчивости, или, вѣрнѣе, моей грусти?
-- Въ-самомъ-дѣлѣ, сегодня вы что-то необыкновенно-задумчивы, озабочены съ самаго утра.
-- И вы не угадываете страданій моего сердца! вы не хотите понять причины моей озабоченности!.. Неблагодарная! Пріѣхавъ сюда безъ вашего позволенія, или, лучше сказать, вопреки вашему запрещенію, я надѣялся найдти на свободѣ, въ такъ-называемой сельской жизни, тысячу средствъ открыть вамъ свое сердце, а между-тѣмъ, со вчерашняго утра я теперь въ первый разъ говорю съ вами наединѣ, безъ свидѣтелей. О! еслибъ вы могли понять, какъ это терзаетъ меня, продолжалъ виконтъ, патетически ударивъ себя ладонью по лбу:-- о! вы не знаете, какъ часто мною овладѣваетъ непреоборимое желаніе убить всѣхъ окружающихъ васъ, подсматривающихъ за вами, отравляющихъ жизнь мою!
-- Успокойтесь, другъ мой, успокойтесь, сказала вдова голосомъ нѣжнаго участія:-- одна мысль должна утѣшить васъ: вы не одой страдаете, вы не одни терзаетесь!
-- А! если это правда, продолжалъ Ланжеракъ съ большимъ жаромъ:-- такъ зачѣмъ же вы противитесь долѣе мольбамъ моимъ? Маркиза уже подозрѣваетъ насъ; тщетно старался я обмануть ее сосредоточенною, молчаливою любовію, которою сама суровая добродѣтель не можетъ обидѣться -- мнѣ не удалось! и въ особенности съ той минуты, когда я подставилъ собственную голову подъ камень, направленный на васъ, съ той минуты она убѣдилась, что я пріѣхалъ сюда только для васъ!