-- Зеленая зала горитъ; вотъ тому доказательство, отвѣчалъ Ланжеракъ, показывая на свои бѣлокурые, нѣсколько-опаленные волосы.
-- Если зеленая зала горитъ, такъ, должно быть, лѣстница изъ комнаты моего покойнаго отца въ нижній этажъ совершенно сгорѣла и осталось только одно средство пробраться въ эту комнату, именно изъ оконъ, выходящихъ въ садъ. Дай Богъ, чтобъ было еще не поздно!
Съ этими словами, баронъ побѣжалъ къ проходу, отдѣлявшему замокъ отъ праваго Флигеля его и ведшему со двора въ садъ.
Г. Бобилье, многіе изъ присутствующихъ и впереди всѣхъ Ланжеракъ бросились за нимъ.
Вскорѣ они подошли къ основанію башенки, во второмъ этажѣ которой, какъ читатели уже знаютъ, была туалетная г-жи Бонвало.
Съ этой стороны, кромѣ краснаго отраженія, просвѣчивавшаго сквозь окна, не было еще ни малѣйшаго признака пожара. Вся сила пламени сосредоточилась исключительно въ комнатахъ, выходившихъ на дворъ; а потому всѣ пособія были обращены въ ту сторону.
Окна спальни госпожи Бонвало были закрыты, какъ и всѣ прочія, и глубокая тишина господствовала въ занимаемыхъ ею комнатахъ.
-- Слава Богу, мы подоспѣли во-время! сказалъ г. де-Водре: -- пламя не достигло еще до ея комнаты. Эй, вы! прибавилъ онъ, обращаясь къ крестьянамъ, послѣдовавшимъ за нимъ: -- лѣстницу сюда! живѣе, лѣстницу!
-- Ради самого неба, скорѣе лѣстницу! повторилъ Ланжеракъ, выходившій изъ себя:-- десять луидоровъ тому, кто принесетъ лѣстницу!
-- Либо она упала въ обморокъ со страха, продолжалъ баронъ, пока крестьяне, подстрекаемые обѣщанной наградой, разбѣжались во всѣ стороны искать лѣстницу: -- либо спитъ, не смотря на всю эту адскую суматоху и пожаръ. Если же послѣднее справедливо, то самъ Наполеонъ, который могъ спать въ самый разгаръ битвы, долженъ уступить милой вдовушкѣ!