-- Вотъ, сударь, лѣстница, сказалъ виконту крестьянинъ, несшій на плечахъ двѣ лѣстницы, крѣпко связанныя веревкой.
Въ одну секунду, г. де-Водре приставилъ лѣстницы къ окну.
-- Еслибъ я не былъ такъ тяжелъ, сказалъ онъ: -- такъ самъ полѣзъ бы впередъ; но подо мной треснутъ ступени. Эй! есть ли между вами смѣльчакъ? Рабюссонъ! Рабюссонъ, гдѣ ты?
Никто не отвѣчалъ, но виконтъ бросился къ лѣстницѣ и патетическимъ жестомъ показалъ, что никого не пуститъ.
-- Я самъ спасу г-жу де-Бонвало! вскричалъ онъ, смѣло взбираясь по ступенямъ.
Съ самаго начала пожара, Ланжеракъ обдумывалъ слѣдующій плапъ: "Еслибъ мнѣ удалось спасти почтенную вдовушку, или хоть только помочь ей, такъ она сама и мильйоны ея будутъ въ моихъ рукахъ!"
Сколько самопожертвованій основаны на подобныхъ разсчетахъ!
-- Вотъ это миритъ меня съ нашимъ молодчикомъ, сказалъ г. де-Водре мирному судьѣ, видя, что виконтъ не колеблясь дошелъ до верху:-- онъ приторенъ, но не трусъ.
-- Да, отвѣчалъ г. Бобилье: -- теперь онъ смѣлѣе былъ, нежели во время бунта; но посмотримъ, чѣмъ это кончится.
Такъ-какъ внутренніе ставни у окна, къ которому приставили лѣстницу, не были закрыты, то виконту стоило только пробить стекло и просунуть руку, чтобъ открыть окно. Онъ могъ войдти въ комнату и уже готовился перешагнуть черезъ подоконникъ, какъ пламя, ходившее уже въ сосѣднихъ комнатахъ, внезапно вспыхнуло и въ этой отъ сквознаго вѣтра.