При видѣ пламени, пахнувшаго на него изъ зеленой залы, Ланжеракъ отдернулъ ногу, которую перекинулъ-было черезъ подоконникъ. Дымъ, начинавшій наполнять комнату, и синеватый огонекъ, вспыхивавшій между связями паркета, окончательно охолодили мужество, воодушевлявшее виконта, который не упускалъ изъ вида мильйоновъ вдовушки. Въ эту критическую минуту любезный молодой человѣкъ разсудилъ, что мильйоны были за горами, а огонь передъ глазами, и въ-слѣдствіе этого благоразумнаго размышленія спустился внизъ скорѣе, нежели взобрался наверхъ.
Увидавъ, что виконтъ отказывался отъ роли спасителя, г. де-Водре слегка пожалъ плечами и, обратившись къ крестьянамъ, окружавшимъ его, спросилъ:
-- Кто изъ васъ хочетъ составить себѣ состояніе?
Крестьяне посмотрѣли на барона, потомъ на окно, но ни одинъ не трогался. Дымъ, валившій изъ окна, пламя, освѣщавшее уже потолокъ, и страхъ, напечатлѣнный на лицѣ Ланжерака, болѣе самой опасности побѣждали жадность самыхъ корыстолюбивыхъ и мужество храбрѣйшихъ изъ крестьянъ.
-- Еслибъ надобно было спасти маркизу, проворчалъ г. Бобилье сквозь зубы:-- такъ я давно бы уже былъ наверху.
-- Гдѣ же Рабюссонъ? продолжалъ баронъ.
То же молчаніе.
-- Негодяй покинулъ меня въ такую минуту, когда онъ нуженъ мнѣ болѣе, нежели когда-нибудь, проговорилъ сельскій дворянинъ; потомъ прибавилъ вслухъ: -- Итакъ, никто изъ васъ, трусовъ, не хочетъ идти спасать эту женщину?
Никто не отвѣчалъ.
-- Повторяю вамъ, что тотъ, кто вынесетъ ее живую, будетъ обогащенъ.