-- Увѣряю васъ, господинъ баронъ, я самъ теперь голоденъ, даже очень-голоденъ; но уваженіе жъ госпожѣ маркизѣ...
-- Конечно, вы правы; вы, съ своею деликатностью и учтивостью, настоящій французскій рыцарь, между-тѣмъ, какъ я чувствую, что еслибъ вашъ примѣръ не удерживалъ меня въ границахъ приличія, такъ мой звѣрскій аппетитъ сдѣлалъ бы изъ меня настоящаго невѣжу. Нечего дѣлать! Коли мнѣ не удалось ввести васъ въ искушеніе, такъ потерплю еще.
Съ этими словами баронъ взялъ съ тарелки пару ломтиковъ хлѣба съ масломъ и разомъ проглотилъ ихъ; потомъ продолжалъ прохаживаться. Минуту спустя, вѣроятно для того, чтобъ дать другое направленіе своимъ мыслямъ, онъ обратилъ взоръ на Ланжерака, казавшагося углубленнымъ въ разсматриваніе картинокъ книги, бывшей у него въ рукахъ; посмотрѣвъ на него съ особеннымъ вниманіемъ, г. де-Водре опять подошелъ къ мирному судьѣ и сказалъ ему тихимъ голосомъ:
-- Объясните мнѣ одну вещь. Вчера, когда Ираклій представлялъ мнѣ этого юнаго красавчика, вы проворчали довольно-странное замѣчаніе.
-- Какое замѣчаніе, господинъ баронъ? спросилъ старикъ топотомъ же.
-- Вы сказали въ сторону слѣдующія слова: такой же Ланжеракъ, какъ и я.
-- Сказалъ и повторю вслухъ, если прикажете,-- съ живостію, однакожъ не повышая голоса, возразилъ г. Бобилье.
-- Такъ вы думаете, что нашъ виконтъ не настоящій Ланжеракъ?
-- Развѣ есть еще Ланжераки? Родъ ихъ пресѣкся при Лудовикѣ XIV. Нашъ виконтъ, если онъ только имѣетъ право на это званіе, такой же Ланжеракъ, какъ и герой! Мы видѣли его въ дѣлѣ въ прошлую ночь; я увѣренъ, что дворянскій дипломъ его такъ же мало устоитъ противъ внимательнаго допроса человѣка, свѣдущаго въ геральдикѣ, какъ мужество его устояло противъ огня.
-- То, что вы мнѣ говорите, любезный Бобилье, и нѣкоторыя воспоминанія, бродящія со вчерашняго дня въ умѣ моемъ и наконецъ прояснившіяся, подаютъ мнѣ охоту подвергнуть этого господина маленькому допросу по формѣ и, право, я не вижу причины отказать себѣ въ этомъ удовольствіи.