-- Извольте, г. баронъ. Какъ его зовутъ?
-- Пишо; Адріенъ Пишо.
Ударъ этотъ былъ такъ неожиданъ, что виконтъ невольно подался назадъ, какъ-бы будучи дѣйствительно раненъ въ грудь.
-- Пишо, проговорилъ онъ, стараясь оправиться:-- не помню... не помню... этого имени.
-- Человѣкъ, о которомъ я говорю, продолжалъ г. де-Водре, не подозрѣвая, что онъ говоритъ съ этимъ самымъ человѣкомъ: -- былъ негодяй, съ которымъ я желалъ бы познакомиться поближе.
-- Онъ не знаетъ меня, подумалъ Ланжеракъ, нѣсколько успокоившись.
-- И котораго, продолжалъ баронъ: -- я намѣренъ попотчивать при случаѣ самымъ чувствительнымъ урокомъ, какой только можно извлечь изъ крѣпкой палки, управляемой мощною рукою... Но что съ вами, г. де-Ланжерккъ? вы сейчасъ были красны, а теперь поблѣднѣли; не дурно ли вамъ?
-- Это съ голоду... кажется, отвѣчалъ виконтъ едва-слышнымъ голосомъ:-- мы такъ давно встали...
-- А! такъ вы по-моему! вскричалъ сельскій дворянинъ: -- проголодались; тѣмъ лучше! Насъ теперь двое противъ одного: такъ мы сядемъ за столъ вопреки безчеловѣчнымъ возраженіямъ нашего мирнаго судьи. Я беру все на себя.
Въ ту минуту, когда г. де-Водре пошелъ рѣшительно къ столу, одна изъ дверей отворилась, и вошелъ маркизъ.