-- Я повторю вамъ ее, и вы увидите сами, имѣю ли я причину безпокоиться.
Собесѣдники маркиза де-Шатожирона стали внимательно слушать, а онъ началъ свой разсказъ.
-- Вотъ, сказалъ онъ:-- почему мнѣ кажется, что разсудокъ г-жи де-Бонвало значительно поврежденъ. Она весьма-серьёзно разсказала намъ, будто-бы въ прошлую ночь, въ то самое время, когда она начинала засыпать, страшные разбойники, числа которыхъ она опредѣлить не можетъ, вошли къ ней въ комнату; она не знаетъ, какимъ-образомъ они пробрались туда. Потомъ, говоритъ она, эти разбойники, замѣтивъ, что она проснулась, бросились на нее, крѣпко запеленали ее въ одѣяло и обвязали ей голову платкомъ, такъ-что будто-бы она не могла ни пошевельнуться, ни крикнуть; потомъ она слышала, какъ они схватили шкатулку съ значительной суммой, стоявшую на этажеркѣ противъ камина, и ушли въ туалетную. Умирая со страха и задыхаясь отъ платка, которымъ ей заткнули ротъ, чтобъ она не кричала, г-жа де-Бонвало упала въ обморокъ, продолжавшійся такъ долго, что она рѣшительно не помнитъ пожара. Вотъ сказка, которую она выдаетъ за истинный разсказъ о происшествіяхъ прошлой ночи. Что вы объ этомъ думаете?
-- Увѣренъ ли ты, что это сказка? спросилъ г. де-Водре, устремивъ на своего племянника странно-выразительный взглядъ.
-- Это бредъ разстроеннаго воображенія.
-- Ни то, ни другое.
-- Какъ, дядюшка! не-уже-ли вы вѣрите этой исторіи о разбойникахъ?
-- Отъ-чего жь не вѣрить?
-- И похищенію шкатулки?
-- Скажи мнѣ сперва, была ли шкатулка?