-- Полковникъ, отвѣчалъ Рабюссонъ, лицо котораго внезапно прояснилось самодовольной улыбкой: -- я пришелъ доложить вамъ что сдѣлалъ съ-тѣхъ-поръ, какъ ушелъ отъ васъ.
-- Ты позволяешь, Ираклій? сказалъ г. де-Водре.
-- Пожалуйста, дядюшка; вы здѣсь у себя.
-- Говори, сказалъ баронъ бывшему охотнику.
-- Вы изволите помнить, полковникъ, сказалъ Рабюссонъ, вытянувшись въ струнку:-- что, дойдя съ вами до можжевельника, растущаго на углу трамблэской тропинки, я безъ спросу убѣжалъ отъ васъ. У меня была на то своя причина. Не доходя до можжевельника, я увидѣлъ, не смотря на то, что было темно какъ въ печи, двухъ человѣкъ, шедшихъ къ намъ на встрѣчу изъ Шатожирона-ле-Бура. Это показалось мнѣ подозрительнымъ.
-- Точно, это было очень-подозрительно, съ живостью прервалъ его г. Бобилье:-- два человѣка, выходившіе ночью изъ селенія и въ такое время, когда всѣ, напротивъ, бѣжали туда тушить пожаръ!.. Это было чрезвычайно-подозрительно.
-- Вотъ, подумалъ я, два молодца, которымъ дѣла нѣтъ до пожара, потому-что они идутъ отъ него; ужь не они ли подожгли замокъ?
-- Весьма-логическое предположеніе, вскричалъ мирный судья, принимавшій болѣе и болѣе участія въ разсказѣ Рабюссона.-- Продолжай, любезный, продолжай.
-- Пока я разсуждалъ такимъ образомъ про-себя, подозрительные молодцы, завидѣвъ насъ, бросились въ сторону на трамблэскую дорогу и пустились бѣжать со всѣхъ ногъ, нѣтъ, подумалъ я тогда: ужь это не подозрительно, а ясно.
-- Точно, ясно! снова перебилъ его г. Бобилье, нетерпѣливо двигаясь со стуломъ: -- я готовъ прозакладывать голову, что это были зажигатели.