-- Что дѣлать, полковникъ! онъ говорилъ, что цѣлыя сутки ничего не ѣлъ и съ такимъ проголодавшимся видомъ смотрѣлъ, какъ я завтракалъ, что мнѣ стало жаль его, и я не могъ отказать ему въ ломтѣ хлѣба и кускѣ ветчины.
-- Ты хорошо сдѣлалъ; голодъ такое страданіе, которое должно уважить и въ преступникѣ.
-- Впрочемъ, онъ поплатился за завтракъ.
-- Какимъ образомъ?
-- По близости Шатожирона, неблагодарный мошенникъ вздумалъ опять бѣжать: -- шутишь, любезный! сказалъ я ему, поймалъ, да такъ избилъ, что онъ сдѣлался смиренъ, какъ дрессированная собака.
-- Такъ вы привели его сюда? спросилъ Ираклій.
-- Точно такъ, г. маркизъ:-- я отдалъ его жандармамъ, а самъ пришелъ доложить обо всемъ полковнику.
-- Ну, а сокровище, о которомъ говорилъ Банкрошъ? спросилъ г. Бобилье: -- ты объ немъ умалчиваешь, а вѣдь это главный пунктъ.
-- Сокровище, г. мирный-судья, отвѣчалъ Рабюссонъ, улыбнувшись съ торжествующимъ видомъ и развернувъ блузу: -- сокровище -- вотъ оно!
Съ этими словами вѣрный Ахатъ барона де-Водре поставилъ на столъ шкатулку чернаго дерева, украшенную богатой рѣзьбой.