Съ послѣдними словами, сельскій дворянинъ, лукаво усмѣхаясь, посмотрѣлъ на маркиза.
-- Говорите, любезный дядюшка, или, лучше сказать, любезный племянничекъ, весело возразила г-жа Шатожиронъ: -- теперь мнѣ шестьдесятъ лѣтъ, и вы увидите, какіе благоразумные совѣты я подамъ вамъ.
-- Знайте же, продолжалъ г. де-Водре:-- что на бѣломъ свѣтѣ, въ здѣшнемъ краю, есть молодой человѣкъ, благородный и даровитый; чтобъ идти на ряду съ значительнѣйшими лицами, у него не достаетъ только одного, именно: состоянія.
-- Вы говорите о г. Фруадво? сказалъ маркизъ.
-- Угадалъ. Отецъ его спасъ мнѣ жизнь, двадцать-три года назадъ, на полѣ битвы, подъ Лейпцигомъ; -- вы знаете, что сынъ сдѣлалъ въ прошлую ночь.
-- Спасши жизнь спасителю нашей матери, онъ заслужилъ нашу вѣчную благодарность, сказала Матильда съ чувствомъ.
-- Но прежде всего мою признательность, возразилъ баронъ смѣясь: -- ибо, признаюсь вамъ, моя бренная оболочка мнѣ еще очень-дорога, а еслибъ не Фруадво, такъ она годилась бы теперь развѣ только на трутъ.
-- Ахъ, дядюшка! Какъ вы можете шутить на-счетъ героическаго подвига, за который вы чуть не поплатились жизнію! Маменька не благодарила васъ еще, но будьте увѣрены...
-- Позвольте, милая племянница! мы говоримъ не обо мнѣ, а о Фруадво; мнѣ кажется, что я у него въ такомъ долгу...
-- Котораго ничѣмъ нельзя заплатить.