-- А! г. баронъ! вскричалъ молодой адвокатъ дрожащимъ голосомъ:-- счастіе, которое вы мнѣ, обѣщаете, такъ велико, что я не смѣю ему вѣрить.
-- Вѣрьте, другъ мой, потому-что оно дѣйствительно какъ-нельзя-болѣе. Усыновить васъ, если вы на то согласны, передать вамъ мое имя и часть моего имущества, значило бы расплатиться съ вами только вполовину; а потому я надѣюсь, что Викторина, которая давно васъ любитъ, -- я это знаю,-- не откажется выплатить остальную часть моего долга.
-- Другъ мой! отецъ мой! вскричала молодая дѣвушка, бросившись въ объятія барона.
-- А-га, плакса! сказалъ г. де-Водре съ нѣжной насмѣшкой: -- теперь, когда вы убѣдились, что я не хочу быть вашимъ мужемъ, вы первыя цалуете и обнимаете меня.
-- Но согласится ли папенька... согласится ли моя мачиха? спросила Викторина, на радостномъ лицѣ которой выразилось внезапное безпокойство.
-- Они ужь согласились; все кончено, и вы можете идти благодарить ихъ. Такъ-какъ вы нѣсколько оправились отъ причиненнаго мною вамъ страха, продолжалъ баронъ, улыбаясь съ видомъ добродушной шутки: -- я сдѣлаю то же, что сдѣлалъ Фруадво въ прошлую ночь, когда спасъ мнѣ жизнь.
-- Что онъ сдѣлалъ? спросила Викторина, смотря то на стараго дворянина, то на будущаго своего мужа милыми голубыми глазами, которымъ счастіе прибавило еще болѣе прелести.
-- Онъ убѣжалъ, чтобъ избавить меня отъ благодарности! отвѣчалъ г. де-Водре скоро удаляясь, и, секунду спустя, онъ исчезъ за густымъ кустарникомъ, оставивъ влюбленную чету въ восторгъ, который мы не беремся описывать.