Оба прошли всѣ комнаты и вышли изъ завода не говоря ни слова.
-- Чортъ бы побралъ эту встрѣчу! говорилъ про себя виконтъ.-- Могъ ли я ожидать, что увижу здѣсь свою прежнюю возлюбленную, Клариссу де-ла-Жентьеръ? По ея разстроенному виду и испугу замѣтно, что она очень боится, чтобъ я не окоморометтировалъ ея... Будто я могу это сдѣлать, не компрометтируя себя? Если отъ меня зависитъ уменьшить, съ помощію нѣкоторыхъ воспоминаній, чистоту репутаціи, которою она, вѣроятно, здѣсь пользуется, такъ вѣдь и она однимъ словомъ можетъ нанести мнѣ еще болѣе-чувствительный ударъ!.. Ей стоить только произнести мое имя, и всѣ надежды мои пойдутъ къ чорту. Никогда достопочтенная мильйонерка, съ которою я поѣду въ Италію любоваться цвѣтущими лимонами, не согласится путешествовать съ какимъ-нибудь Адріеномъ Пишо! Виконтъ де-Ланжеракъ -- очень-благозвучно; но Пишо!... Я бы радъ закопать въ землю это отвратительное имя. По счастію, свирѣпый дворянинъ, сопровождающій меня, не знаетъ, гдѣ мнѣ жметъ сапогъ, потому-что еслибъ онъ подозрѣвалъ...
-- Мосьё Адріенъ Пишо, сказалъ въ эту самую минуту сельскій дворянинъ рѣзкимъ, отрывистымъ голосомъ: -- мы теперь на улицѣ, и потому позвольте сказать вамъ два слова.
-- Ахъ, чортъ возьми! подумалъ псевдо-Ланжеракъ: -- онъ не подозрѣваетъ, а все знаетъ!
Баронъ вынулъ часы.
-- Половина перваго, продолжалъ онъ также отрывисто: -- даю вамъ полчаса времени на сборы, и чтобъ черезъ часъ васъ не было на шатожиронской землѣ.
-- Что вы говорите, сударь? пробормоталъ бывшій писецъ, поблѣднѣвъ, какъ полотно.
-- Я говорю, что если въ два часа ваша физіономія появится еще гдѣ-нибудь на горизонтъ, я буду вынужденъ раздвоить ее этимъ маленькимъ орудіемъ.
Съ этими словами баронъ поднялъ толстую палку, которая была у него въ рукахъ.
-- Раздвоить мою физіономію...