-- Ты думаешь? Ну, такъ я оставлю его, отвѣчала вдова.-- Посмотрѣвшись еще нѣсколько времени въ зеркало съ чрезвычайно-довольнымъ видомъ, она вдругъ обратилась къ дочери и сказала ей небрежно: Ахъ, да! я и забыла сказать тебѣ, что мы видѣли въ Шалонѣ мосьё Пишо!
-- Такъ вы ужь знаете исторію г. де-Ланжерака? спросила Матильда, внимательно наблюдая выраженіе лица матери.
-- Знаю. Баронъ мнѣ все разсказалъ. Вообрази себѣ: въ то самое время, какъ я намѣревалась уже ступить на пароходъ, мы увидѣли на палубѣ этого гадкаго человѣка. Видъ змѣи не внушилъ бы внѣ большаго отвращенія, и желаніе мое ѣхать въ Италію разсѣялось въ одинъ мигъ. Я трепещу при одной мысли о непріятностяхъ, которымъ эта встрѣча могла бы меня подвергнуть. Не зная этого обманщика, я ѣхала бы съ нимъ на одномъ пароходѣ -- съ человѣкомъ, котораго зовутъ Пишо и родные котораго... А! прочь мысли, пятнающія мое воображеніе! Я готова; пойдемъ обѣдать. У барона желѣзная натура, и онъ, вѣроятно, проголодался, а мнѣ не хотѣлось бы заставить его ждать.
Въ это же время у г. де-Водре былъ не-менѣе откровенный разговоръ съ племянникомъ.
-- Любезный Ираклій, сказалъ онъ ему, усаживаясь въ широкое кресло, какъ человѣкъ, совершившій тяжкій трудъ: -- провидѣніе даровало тебѣ такого драгоцѣннаго дядю, какого едва-ли можно найдти у другаго смертнаго; и если, послѣ моей смерти, ты не воздвигнешь мнѣ какой-нибудь статуи въ своемъ замкѣ, такъ я напередъ обвиняю тебя въ неблагодарности.
-- Я совершенно согласенъ, что вы заслуживаете статую, отвѣчалъ маркизъ, весело улыбаясь:-- но надѣюсь, что мнѣ не удастся поставить ее вамъ, потому-что вы переживете насъ всѣхъ.
-- Не въ томъ дѣло. Знаешь ли ты, что я совершилъ?
-- Не знаю; но по лицу вашему угадываю, что вы довольны собою.
-- Еще бы! Какъ человѣкъ совершенно-справедливый, я признаю заслуги и въ себѣ. Выслушай же меня и скажи потомъ по совѣсти, имѣю ли я право гордиться услугами, которыя оказалъ тебѣ со вчерашняго дня.
-- Мнѣ, дядюшка?