-- Но это-то проклятое обвиненіе и упрямая защита приводятъ меня въ отчаяніе; пока вы будете тутъ драться съ барономъ, какъ два пѣтуха, маркизъ и маркиза пріѣдутъ и все пойдетъ безъ толку, если меня тамъ не будетъ.
-- Такъ что же мнѣ дѣлать?
-- Согласиться на мою просьбу.
-- Ваша настойчивость приводить меня въ отчаяніе, г. Бобилье; но повторяю вамъ: рѣшительно не могу сдѣлать того, чего вы отъ меня требуете.
-- Итакъ, вы отказываете?
-- Къ крайнему своему сожалѣнію; но иначе не могу.
-- Такъ убирайтесь же ко всѣмъ чертямъ! вскричалъ мирный судья, съ бѣшенствомъ захлопнувъ табакерку, изъ которой въ послѣднюю минуту бралъ понюшку за понюшкой, половину просыпая на пасторки,-- такъ сильно дрожала рука его отъ гнѣва.
Фруадво улыбаясь поклонился.
-- Позвольте мнѣ не прямо идти туда, куда вы меня посылаете, сказалъ онъ: -- мнѣ надобно сперва одѣться, чтобъ въ приличномъ видѣ явиться на засѣданіе. Не пройдетъ десяти минутъ, какъ я буду опять здѣсь и надѣюсь, въ пользу моего дѣла, что спокойное безпристрастіе судьи заступитъ тогда волненіе, впрочемъ весьма-естественное, распорядителя празднества.
Молодой адвокатъ еще разъ поклонился, но взбѣшенный мирный судья и не думалъ отвѣчать на поклонъ его.